Раз­ве мож­но по­ве­рить, что эта ма­лень­кая жен­щи­на поч­ти семь де­ся­ти­ле­тий на­зад сут­ки нап­ро­лет сто­я­ла за опе­ра­ци­он­ным сто­лом в эва­ко­гос­пи­та­ле по­сел­ка Крас­но­гор­с­ко­го, спа­сая жиз­ни ра­не­ным бой­цам? Она и са­ма уже не очень в это ве­рит - в па­мя­ти  сти­ра­ют­ся са­мые тя­же­лые во­ен­ные вос­по­ми­на­ния, ос­тав­ляя лишь име­на и ли­ца лю­дей, с ко­то­ры­ми при­хо­ди­лось де­лить гос­пи­таль­ные тя­го­ты.
Ско­рее все­го, ум­ни­ца и кра­са­ви­ца Алеч­ка Скря­би­на ста­ла бы со вре­ме­нем “сто­лич­ной штуч­кой”, ес­ли бы не вой­на. Ее де­душ­ка свя­щен­ник Алек­сандр Про­тодъ­я­ко­нов из Ка­зан­с­кой гу­бер­нии имел то ли шес­те­рых, то ли се­ме­рых де­тей, в том чис­ле и доч­ку Се­ра­фи­му.
В на­ча­ле XX ве­ка се­мей­с­т­во пе­ре­е­ха­ло по ка­ким-то при­чи­нам в Кож­ла­со­лу, где Про­тодъ­я­ко­нов слу­жил в мес­т­ном хра­ме. Се­ра­фи­ма здесь выш­ла за­муж за по­ря­доч­но­го че­ло­ве­ка Ива­на Скря­би­на, у них ро­ди­лось чет­ве­ро де­тей, да вы­жи­ла лишь од­на доч­ка Аля. Ког­да она за­кон­чи­ла семь клас­сов, то очень хо­те­ла учить­ся даль­ше, но в Йош­кар-Оле ска­за­ли: “Для сель­с­кой мест­­нос­ти дос­та­точ­но и се­ми клас­сов!”. Как уж так по­лу­чи­лось, но ро­ди­те­ли все-та­ки оста­ви­ли Алю в го­ро­де у мо­на­шек, и бла­го­да­ря их за­бо­те она за­кон­чи­ла шко­лу с зо­ло­той ме­далью.
В 37-м  Алев­ти­на взя­ла ко­то­моч­ку, по­ло­жи­ла в нее, кро­ме все­го про­че­го, тя­же­лен­ный утюг, и по­е­ха­ли они с под­руж­кой Кла­вой в Мос­к­ву пос­ту­пать в ин­с­ти­тут. Кла­ва ре­ши­ла ид­ти в пе­да­го­ги­чес­кий, а Але приг­ля­ну­лось зда­ние ме­дин­с­ти­ту­та, ку­да она и пос­ту­пи­ла с не­о­бык­но­вен­ной лег­кос­тью.
Учи­лась с удо­воль­с­т­ви­ем и ста­ра­ни­ем, об этом го­во­рит и за­чет­ная книж­ка, чу­дом сох­ра­нив­ша­я­ся с тех вре­мен. Ее впол­не мог­ли ос­та­вить в ву­зе за­ни­мать­ся на­у­кой, или она мог­ла бы вый­ти за­муж за мос­к­ви­ча - та­кая кра­си­вая скром­ная де­вуш­ка нра­ви­лась мно­гим юно­шам. Но в 41-м, ког­да Аля бы­ла на прак­ти­ке в Сол­неч­но­гор­с­ке, на­ча­лась вой­на, весь курс выз­ва­ли в Мос­к­ву и объ­я­ви­ли, что сту­ден­там пред­с­то­ит за че­ты­ре ме­ся­ца прой­ти весь курс и по­лу­чить дип­ло­мы. Юно­шей с дип­ло­ма­ми от­п­рав­ля­ли на фронт, а де­вуш­ки при­ни­ма­ли са­мос­то­я­тель­ное ре­ше­ние о сво­ей даль­ней­шей судь­бе.
Из поб­лек­шей ра­зом Мос­к­вы с про­ти­во­тан­ко­вы­ми “ежа­ми” на ули­цах и “ди­ри­жаб­ля­ми” в не­бе  Аля де­сять су­ток - пеш­ком да на по­пут­ках - до­би­ра­лась че­рез Горь­кий до Кож­ла­со­лы, где на ба­зе зоб­ной стан­ции был от­к­рыт эва­ко­гос­пи­таль №3071 на 350 ко­ек.
Алев­ти­на за­кон­чи­ла пе­ди­ат­ри­чес­кий фа­куль­тет, но ко­му ну­жен в гос­пи­та­ле дет­с­кий док­тор? Ей приш­лось стать хи­рур­гом. О том, с чем дове­лось стол­к­нуть­ся  не­вы­со­кой ху­день­кой де­вуш­ке - мо­ло­до­му вра­чу, опе­ри­ро­вав­ше­му в не­мыс­ли­мых ус­ло­ви­ях, она рас­ска­зы­вать не лю­бит. Го­во­рит, ра­бо­та как ра­бо­та, а нач­нешь выс­п­ра­ши­вать под­роб­нос­ти, от­ма­хи­ва­ет­ся: “Не пом­ню!”. Но ког­да рас­смат­ри­ва­ет сним­ки во­ен­ных лет, на­зы­ва­ет прак­ти­чес­ки всех кол­лег бе­зо­ши­боч­но, и та­кая прек­рас­ная улыб­ка бро­дит по ее ли­цу, что по­ни­ма­ешь - и хо­ро­ших ми­нут бы­ло дос­та­точ­но. А как же - да­же лю­бовь слу­чи­лась!
Бра­вый офи­цер Але­ша, на­хо­див­ший­ся в гос­пи­та­ле на из­ле­че­нии,  зак­ру­тил кра­са­ви­це го­ло­ву, да та­кая креп­кая вы­да­лась лю­бовь, что осенью 45-го суп­ру­ги Мал­ко­вы уе­ха­ли в Крас­но­дар. Но что-то не сло­жи­лось  у мо­ло­дых, и вес­ной сле­ду­ю­ще­го го­да Алев­ти­на вер­ну­лась в Кож­ла­со­лу, а в ав­гус­те ро­ди­ла доч­ку Лю­бу.
К то­му вре­ме­ни отец Алев­ти­ны по­гиб на Кур­с­кой ду­ге, мать выш­ла за­муж и ус­т­ра­и­ва­ла свою лич­ную жизнь, так что Але с доч­кой в ее до­ме мес­та не наш­лось, им приш­лось ски­тать­ся по чу­жим уг­лам, по­ка они не по­лу­чи­ли ком­на­ту в дву­хэ­таж­ном де­ре­вян­ном до­ме без удобств, ко­то­рый на­зы­ва­ли в по­сел­ке До­мом вра­чей.
Сей­час, мно­го лет спус­тя, Лю­бовь Алек­се­ев­на счи­та­ет те го­ды ед­ва ли не са­мы­ми счас­т­ли­вы­ми, по­то­му что им с ма­мой круп­но по­вез­ло: в со­сед­ках с ни­ми ока­за­лась уди­ви­тель­ная жен­щи­на-ла­тыш­ка Ма­рия Фе­до­ров­на (Фран­цев­на) Крей­ц­берг.
Еще до ре­во­лю­ции она бы­ла гу­вер­нан­т­кой  в семье став­ше­го по­том из­вес­т­ным Дмит­рия Ли­хач­е­ва, а затем пос­ту­пи­ла на ме­ди­цин­с­кий фа­куль­тет Ка­зан­с­ко­го уни­вер­си­те­та. Де­вуш­ку ос­тав­ля­ли ра­бо­тать на ка­фед­ре ву­за, но ее сес­т­ру - до­цен­та Ин­с­ти­ту­та крас­ной про­фес­су­ры - реп­рес­си­ро­ва­ли, и Ма­рия, что­бы спас­ти пле­мян­ни­ка, уе­ха­ла с ним в Кож­ла­со­лу, где и ра­бо­та­ла вра­чом.
Имен­но Ма­рия Фе­до­ров­на ста­ла для Лю­ба­ши за­бот­ли­вой ба­буш­кой, на­у­чив­шей ее мно­го­му, че­го не мог­ли ей дать ни род­ная ба­ба Си­ма, ни очень за­ня­тая ма­ма. Эта жен­щи­на по­я­ви­лась в се­ле буд­то со­вер­шен­но из дру­го­го ми­ра, где го­то­вят суп-суф­ле и ва­рят нас­то­я­щий ко­фе, раз­ма­лы­вая зер­на ко­фе­мол­кой, где зна­ют инос­т­ран­ные язы­ки, чи­та­ют “Но­вый мир” и “Ого­нек” и име­ют ши­кар­ные биб­ли­о­те­ки, а сре­ди них - мно­жес­т­во те­ат­раль­ных прог­рам­мок и бук­ле­тов - еще од­но ду­но­ве­ние вет­ра из дру­го­го ми­ра.
Мо­жет быть, Алев­ти­на Ива­нов­на еще и по­то­му сос­то­я­лась в сво­ей про­фес­сии, что ря­дом бы­ла Ма­рия Фе­до­ров­на - муд­рый учи­тель в жиз­ни, под­дер­жи­вав­ший ее во всем.
В 49-м Алев­ти­ну Ива­нов­ну нап­ра­ви­ли учить­ся в Мос­к­ву на фти­зи­ат­ра: в се­ле ра­бо­тал дет­с­кий кос­т­но-сус­тав­ной ту­бер­ку­лез­ный са­на­то­рий, е­му бы­ли нуж­ны вра­чеб­ные кад­ры. Боль­ные де­ти го­да­ми ле­жа­ли в гип­се на спе­ци­аль­ных кро­ва­тях. Ле­че­ние их и уход за ни­ми тре­бо­ва­ли от пер­со­на­ла ад­с­ко­го тер­пе­ния и боль­шой люб­ви. О том, что док­то­ра Мал­ко­ву де­ти без­мер­но лю­би­ли, го­во­рят хо­тя бы пись­ма и от­к­рыт­ки, ко­то­рые по­вз­рос­лев­шие (и да­же пос­та­рев­шие!) па­ци­ен­ты до сих пор при­сы­ла­ют Алев­ти­не Ива­нов­не с бла­го­дар­ны­ми сло­ва­ми и неж­ны­ми вос­по­ми­на­ни­я­ми.
На пен­сию док­тор Мал­ко­ва уш­ла из Рес­пуб­ли­кан­с­ко­го про­ти­во­ту­бер­ку­лез­но­го дис­пан­се­ра, где ра­бо­та­ла пос­лед­ние го­ды за­ве­ду­ю­щей кос­т­ным от­де­ле­ни­ем. Про нее го­во­ри­ли, что она пи­са­ла ис­то­рии бо­лез­ни как ро­ма­ны - об­с­то­я­тель­но и кра­си­во, уме­ла ла­дить со все­ми кол­ле­га­ми, всег­да бы­ла скром­на и сов­сем не лю­би­ла вспо­ми­нать вой­ну.
Ми­нув­шей осенью Алев­ти­не Ива­нов­не ис­пол­ни­лось 90. Она жи­вет с доч­кой и внуч­кой Ка­тей в Йош­кар-Оле. Вто­рая внуч­ка Яна - в Санкт-Пе­тер­бур­ге, у нее есть муж и  доч­ка.

- Пос­мот­ри­те, это моя ба­буш­ка, - 90-лет­няя оба­я­тель­ная жен­щи­на по­ка­зы­ва­ет аль­бом со ста­ры­ми фо­тог­ра­фи­я­ми из по­зап­рош­ло­го ве­ка. - Ви­ди­те, ка­кая бы­ла кра­са­ви­ца. А здесь - вра­чи сни­ма­лись вмес­те с ра­не­ны­ми, вот - на­чаль­ник на­ше­го гос­пи­та­ля Вин­ц­ков­с­кий, вот Лунев... От­лич­ный был кол­лек­тив!
Она за­дум­чи­во гла­дит об­лож­ку боль­шо­го аль­бо­ма, вмес­тив­ше­го судь­бу нес­коль­ких по­ко­ле­ний. Жизнь про­дол­жа­ет­ся.