Она позвонила в конце рабочего дня:
- Здравствуйте, Ольга Васильевна. Вы статью недавно писали про бесплатные лекарства. Сами-то верите, что их кто-то получает?
- Ну как же - в месяц на 10-12 миллионов рублей отпускается медикаментов...
- Да вы цифрами-то не пугайте. Возьмите меня - конкретного человека. Мне за полгода врач выписал только гепариновую копеечную мазь да дешевый корвалол. А кому ж тогда на миллионы дают?
- Но, может быть, вы - здоровый человек, в лекарствах не нуждаетесь.
- Не смешите меня! Я инвалид первой группы, по квартире передвигаюсь на коляске, мне уже за 80 лет. В этом возрасте здоровыми бывают?
- А к какой поликлинике вы прикреплены? Как вас зовут?
- Зовут меня Нина Матвеевна. А насчет поликлиники... Какая разница? Я же не жаловаться звоню. Просто обида берет: законы пишутся для общей массы людей, а есть еще и исключения из правил, о них тоже помнить надо! Представьте мое инвалидское положение: слышу я плохо, потому врача на дом вызвать по телефону - сущее наказание. Пока несколько раз переспрошу, что мне говорят, они уже трубку шварк - и отключились. Опять накручиваю телефон - аж пальцы немеют! Нашего доктора все время нет - то в военкомате, то болеет, то дети у нее болеют. Приходит чужой врач, ничего обо мне не знающий. Да, забыла сказать: дверь подъезда запирается, я ходить не могу, значит, надо просить кого-то из соседей. А кто знает, когда врач придет? Хорошо, что есть у нас Митя-алкаш: заплачу ему, он и сидит у подъезда доктора дожидается.
- А вы, Нина Матвеевна, совсем одна живете?
- Да как вам сказать... У меня два сына, оба коммерцией занимаются.
- Ну-у... Это совсем другое дело. Разве они не могут вызвать врача и встретить его?
- Да их дома никогда не бывает!
- Так пусть наймут для вас сиделку или няню.
- Не хотела говорить, да уж скажу. Беда у меня большая: младший сынок под арестом: из-за него, говорят, люди погибли. Сколько денег ушло на адвокатов! Старший почернел весь от забот. До меня ли ему?
- Но ведь у них, наверное, семьи есть. Почему они-то о вас не беспокоятся? Наверняка внуки уже взрослые.
- Вот и вы на мою самую больную мозоль наступаете. Одинокие они у меня оба.
- Одинокие?! Но если вам - 80, значит им...
- А вот так случилось. Я их одна вырастила. С их отцом вместе учились в Ленинграде. Красивый, умный, в меня был влюблен так, что поехал со мной по распределению в медвежий угол, хотя его ждали на родине - в Средней Азии. Сказочные годы мы с ним прожили. Но однажды мой Нурлан вдруг заявил: “Холодно мне здесь, Нинушка. Домой поеду”. И уехал в свой Самарканд греться, оставив меня с двумя мальчишками - одному семь лет, другому - три года. Не вернулся больше. У него там семья - восемь детей вторая жена ему родила!
- Обидно...
- Почему обидно? Я же говорю вам - мы счастливо жили, в любви. Не каждой женщине выпадает, чтоб ее безгранично любили, пусть и недолго. И не каждая сама испытывает любовь и рожает детей от желанного мужчины.
- Но каждой хочется прожить с любимым всю жизнь!
- Ох вы какая! Всю жизнь... И за десяток лет спасибо Господу.
- Трудно было одной поднимать сыновей?
- Да что вы спрашиваете, как будто не знаете! Пока росли, не помню дня, чтобы просто лежала с книжкой на диване - все работа да работа. Правда, телевизор много смотрела вечерами, потому что учительской зарплаты не хватало, так я вязала на продажу шапки да носки. Спицы как молнии в руках мелькали. Носом клюю от усталости, засыпаю над вязаньем, вот и включаю телевизор - отвлекает маленько. А потом мальчишки стали подрабатывать, вроде полегчало.
- А почему не женились-то?
- Старший женился, когда в Казани учился. Свиристелка какая-то попалась. Двоих родила и надумала заниматься бизнесом - стала ездить по городам, продавать украшения из камня. Видали, наверное, объявления насчет выставки-продажи “Уральские самоцветы”? Вот и наша там была. Моталась-моталась, потом осела в большом городе, детей забрала, замуж снова вышла. Да и ладно бы, живи счастливо, но она внукам не разрешает с нами видеться. Глупо, правда? Вот старший у меня один уж много лет. Некогда, говорит, личной жизнью заниматься.
- А младший что ж?
- Тут я виновата. Они же добрые у меня оба, мягкие - мамино воспитание. Младший привел девушку знакомиться, а мне она не понравилась, я так и сказала. Какая-то маленькая, черненькая, хохочет все время. Ну не о такой снохе я мечтала! Расстались они, а он оказался однолюбом - ни на кого не смотрит больше. Когда за 40 перевалило, я начала уговаривать: женись! Хоть на той самой хохотушке. Он рассмеялся: “Мама! Да та хохотушка уже того гляди своих детей женить будет”. В самом деле, думаю, дура старая, на твоем сыне свет клином ведь не сошелся. Вот беда какая, - женщина заплакала.
- Нина Матвеевна, так что с лекарствами? Давайте я попытаюсь выяснить, почему вам выписывают не то. Вы фамилию свою скажите.
- Нет, нет, ничего не надо. Да и отчество у меня, честно сказать, другое. А лекарства мне сын покупает: брось, говорит, унижаться и переживать из-за этих бесплатных таблеток. Я ведь почему звоню? Целый день одной в квартире так тоскливо. Куда ни позвоню - все спешат разговор закруглить: некогда! Иной раз и не слушают вовсе: только скажу, что инвалид-колясочник, так сразу: “Это не моя компенсация”, то есть не компенсация, а компетенция. Или того хуже: “Не мешайте работать!” Но я ведь живая еще. И голова у меня не бестолковая. И сердце за сына болит прямо не знаю как. Мне просто поделиться хочется с кем-нибудь. Чтоб кто-то сказал: мол, все наладится, не реви, не страдай.
- Конечно, наладится. После черной полосы наступит светлая. Обязательно.
- Мой младшенький, знаете, как говорит? “Когда слишком долго тянется черная полоса в жизни, остановись и оглянись: может, ты идешь вдоль нее? Поверни и иди поперек”. У меня что-то вырулить не получается. Видимо, коляска инвалидная состарилась, - она засмеялась. - Ну, ладно. Спасибо, что выслушали. А все ж-таки передайте, кому надо: неходячим инвалидам, особенно одиноким, очень трудно воспользоваться бесплатными лекарствами. Тут надо какой-то особый порядок придумать. Не у всех же дети хорошие, как у меня.
Ольга Бирючева.
(г.Йошкар-Ола).
