Сумская церковь известна далеко за пределами Горномарийского района. Разошлась по городам и весям и молва о мудром старце, настоятеле храма отце Иоанне. Откуда только не тянутся к нему люди за советом! Прошлым летом из Москвы в Сумки приехали двое молодых людей - Галина и ее жених. Сама девушка родом с Урала, но, как и многие россиянки, она подалась в столицу искать лучшей жизни. Ребята не случайно оказались на Волге. Они слышали от паломников много хороших отзывов об этом святом месте.
Москвичи приехали к отцу Иоанну исповедаться, причаститься, приобщиться к духовной жизни. А может, душа Галины уже тянулась в святой уголок? Кто сейчас об этом скажет? Ребята пробыли на берегу Волги полмесяца. Как вспоминают постоянные обитатели Сумок, Галина жила при храме, молилась. После столичной сутолоки и вечных пробок здешние места пришлись ей по душе. Да и возможно ли верующему человеку не полюбить Сумки с их умиротворением, душевным покоем, колокольным звоном, бесконечным простором великой реки? В конце своего паломничества молодые люди обвенчались.
Галина вернулась в Москву, переполненная восторгом. Уезжая, она высказала намерение помочь храму. Об удивительном месте, где молодые люди приобщились к церковной жизни, девушка поведала своим родителям. Она описала Сумки как лучшее место на земле.
Никто и предположить не мог, что вскоре из Москвы придет трагическое известие: Галина погибла в автомобильной катастрофе. Когда это случилось, ее муж сразу позвонил в Сумки. “Мы отлично помнили эту прекрасную пару, - рассказала мне дочь батюшки Зоя, - и стали молиться за Галину. Мы считали ее своей прихожанкой. Когда она уехала, то оставила здесь частичку своей души. Мы молились за нее сорок дней, читали Псалтырь”.
Родители в своей скорби не забыли, как их дочь отзывалась о Сумках, какие намерения появились у нее после паломнической поездки. И они пожелали выполнить то, что не успела сделать Галина. Когда ее отец узнал, что в Сумках нет большого колокола, он предложил в дар храму трехтонный благовестник. Это был подарок в память о дочери, во имя спасения ее души. Колокол изготовили в Каменске-Уральском и в марте смонтировали на звоннице. В числе прочих, на нем отлита икона мученицы Галины, а внизу, над звуковым кольцом - надпись: “Помяни, Господи, душу рабы твоея Галины во царствие твоем”.
Колокол очень большой. Он подвешен так, что его язык расположен над ограждающими проемы перилами. Образ мученицы Галины обращен на бесконечный простор реки, на голубое небо, которые так пленяли девушку. Колокол звонит каждый день утром и вечером, собирая людей на молитву. При одиночном ударе он звучит две-три минуты, а если в него ударить несколько раз подряд, то звук слышится минут пять. Правда, в конце удается ощутить только гул. Как говорят знатоки, звук у него очень красивый, “гульный”, басовитый, но в то же время мягкий.
Впрочем, в разное время звон благовестника воспринимается по-разному. Иногда люди различают в нем торжество, иной раз в долгом звуке бронзы сквозит грусть. Колокол слышно и в Емангашах, и на другом берегу реки, в Юрине. Звук его находит лазейку в любой преграде, проникая в окна и двери, обегает все окрестные овраги и холмы, проносится над полями и дорогами, далеко плывет над просторами Волги. Он заставляет людей задуматься о своем месте в мире, о своей бренности, об общности человеческих судеб.
Как и у всякого человека, у колокола есть душа, и тем он отличается от любого другого творения рук человеческих. Душа колокола называется “звоном”. Сумскому благовестнику душу подарила прекрасная русская женщина.
В марте в Сумки приезжал отец Галины. Он долго стоял перед колокольней, подняв глаза на святую для него вещь, в которой воплотилась память о любимом человеке. Когда колокол вздрогнул от первого удара, мощный звук “обнял” его, и из глаз мужчины хлынули благодарные слезы. Он снова разговаривал со своей дочерью, посылая ей наверх печальный отцовский привет....
Мне хочется закончить эту печальную историю словами, которыми Хемингуэй начал свой роман: “...не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол; он звонит и по Тебе”.