Ткачеством марийки занимались испокон веку. Они ничего не выбрасывали и все старые вещи превращали в нарядные дорожки. Половики ткали даже в клетку. Использовали в деревнях и лен, но самым распространенным материалом была конопля. Я помню, как несколько лет назад в одном из йошкар-олинских дворов нашли куст этого растения. Какой шум тогда поднялся в газетах! Наркотик в центре города!
А в марийских деревнях конопля росла прямо в огороде или в поле. У каждой хозяйки ее было по две-три сотки. Растения вымахивали под три метра. Чтобы выдернуть такого гиганта, надо было иметь недюжинную силу. Когда конопля зацветала, начиналось самое интересное. После опыления (это происходило до сенокоса) женщины выдергивали мужские растения и бросали их тут же на участке, под ноги. Стебли сгнивали, превращаясь в удобрение.
Почему наши предки поступали таким образом, ведь варварская на первый взгляд процедура уменьшала сбор волокна с сотки в два раза? Все это делалось неспроста. Мужские особи цветущей конопли (по-марийски - потяш) распространяли очень резкий запах. Если во время цветения человек проходил по конопляному полю, голова у него затуманивалась, начинала кружиться и болеть. Мужские стебли и содержат сильнодействующее наркотическое вещество. Вряд ли наши пращуры догадывались об этом, но табу на "нехорошее" растение соблюдалось неукоснительно. Под ноги его!
Марийский "хлопок"
А женские растения оставляли до осени. В сентябре их выдергивали и делали из стеблей снопики, причем равняли их не по корням, как льняные, а по головкам. Растения в пучок старались подбирать одного роста. Высохшие снопы клали головками на бревнышко и обмолачивали. Семена собирали в мешки и сушили, а стебли складывали на телегу и отвозили к воде.
На пруду строили плотики, между которыми клали жерди. Конопляные снопы крепились на них, плоты притапливались тяжелыми камнями, и таким образом растения недели две вымачивались под водой. Конопляная сердцевина теряла прочность. У марийцев по этому поводу была сложена поговорка: "Кости гниют, а кожа не гниет". После "купания" снопы снова просушивали, привозили домой, расстилали до лучшей поры, пока на полях не уберут картошку и не обмолотят зерно.
В октябре снова наступала пора конопли. Ее обминали на мялках, отделяя волокно от сгнившей сердцевины. Потом будущий нитяной материал очищали, отбивали палками в ступах. Маленькой плантации из двух-трех соток конопли марийской женщине хватало, чтобы одеть большую семью.
Работящие невесты
Сколько же хозяйке для этого приходилось работать! Из одного пучка стеблей получали до девяти сортов ниток. Они делились по толщине: чем тоньше - тем качественнее. Самые грубые шли на изготовление онуч, более тонкие использовались для изготовления верхней одежды. Высший сорт ниток назывался "келяш", из них женщины шили свадебные рубашки и праздничные вещи. Это был верх искусства марийских рукодельниц.
Нитки пряли зимой, когда сельхозработы заканчивались. Девушки и молодые женщины собирались в какой-нибудь избе на посиделки. Располагались на лавках, при свете лучин пряли, пели протяжные песни. Долго работать без движения было трудно, поэтому вечерки не обходились и без плясок. В общем, было весело. Ребята в наивных, на первый взгляд, играх присматривались к соседкам, выбирая себе невест из тех, кто лучше работает.
Сегодня настоящего конопляного производства уже, конечно, не найти. Наркоконтроль не позволит. И правильно: вряд ли наш современник стал бы соблюдать табу, наложенное предками на дурманящие стебли. А вот с ткачеством я познакомился в Ардинском доме ремесел. Здесь этим старинным промыслом сегодня занимается Ольга Петрова. Говорят, что у нее золотые руки, за что ни возьмется - все получается. Ткацкие станы нашли в селе, не все выбросили их на свалку.
Так почему же марийцы не стали наркоманами? Ответ, на мой взгляд, простой. Потому же, почему и русские, у которых конопля тоже широко использовалась в быту. Жизнь проходила в каждодневном труде, и нашим предкам некогда было лазить по конопляным и маковым зарослям в поисках удовольствий. Они делом были заняты и радости у них были другие.
Валерий Кузьминых.
(с.Арда Килемарского р-на).
А в марийских деревнях конопля росла прямо в огороде или в поле. У каждой хозяйки ее было по две-три сотки. Растения вымахивали под три метра. Чтобы выдернуть такого гиганта, надо было иметь недюжинную силу. Когда конопля зацветала, начиналось самое интересное. После опыления (это происходило до сенокоса) женщины выдергивали мужские растения и бросали их тут же на участке, под ноги. Стебли сгнивали, превращаясь в удобрение.
Почему наши предки поступали таким образом, ведь варварская на первый взгляд процедура уменьшала сбор волокна с сотки в два раза? Все это делалось неспроста. Мужские особи цветущей конопли (по-марийски - потяш) распространяли очень резкий запах. Если во время цветения человек проходил по конопляному полю, голова у него затуманивалась, начинала кружиться и болеть. Мужские стебли и содержат сильнодействующее наркотическое вещество. Вряд ли наши пращуры догадывались об этом, но табу на "нехорошее" растение соблюдалось неукоснительно. Под ноги его!
Марийский "хлопок"
А женские растения оставляли до осени. В сентябре их выдергивали и делали из стеблей снопики, причем равняли их не по корням, как льняные, а по головкам. Растения в пучок старались подбирать одного роста. Высохшие снопы клали головками на бревнышко и обмолачивали. Семена собирали в мешки и сушили, а стебли складывали на телегу и отвозили к воде.
На пруду строили плотики, между которыми клали жерди. Конопляные снопы крепились на них, плоты притапливались тяжелыми камнями, и таким образом растения недели две вымачивались под водой. Конопляная сердцевина теряла прочность. У марийцев по этому поводу была сложена поговорка: "Кости гниют, а кожа не гниет". После "купания" снопы снова просушивали, привозили домой, расстилали до лучшей поры, пока на полях не уберут картошку и не обмолотят зерно.
В октябре снова наступала пора конопли. Ее обминали на мялках, отделяя волокно от сгнившей сердцевины. Потом будущий нитяной материал очищали, отбивали палками в ступах. Маленькой плантации из двух-трех соток конопли марийской женщине хватало, чтобы одеть большую семью.
Работящие невесты
Сколько же хозяйке для этого приходилось работать! Из одного пучка стеблей получали до девяти сортов ниток. Они делились по толщине: чем тоньше - тем качественнее. Самые грубые шли на изготовление онуч, более тонкие использовались для изготовления верхней одежды. Высший сорт ниток назывался "келяш", из них женщины шили свадебные рубашки и праздничные вещи. Это был верх искусства марийских рукодельниц.
Нитки пряли зимой, когда сельхозработы заканчивались. Девушки и молодые женщины собирались в какой-нибудь избе на посиделки. Располагались на лавках, при свете лучин пряли, пели протяжные песни. Долго работать без движения было трудно, поэтому вечерки не обходились и без плясок. В общем, было весело. Ребята в наивных, на первый взгляд, играх присматривались к соседкам, выбирая себе невест из тех, кто лучше работает.
Сегодня настоящего конопляного производства уже, конечно, не найти. Наркоконтроль не позволит. И правильно: вряд ли наш современник стал бы соблюдать табу, наложенное предками на дурманящие стебли. А вот с ткачеством я познакомился в Ардинском доме ремесел. Здесь этим старинным промыслом сегодня занимается Ольга Петрова. Говорят, что у нее золотые руки, за что ни возьмется - все получается. Ткацкие станы нашли в селе, не все выбросили их на свалку.
Так почему же марийцы не стали наркоманами? Ответ, на мой взгляд, простой. Потому же, почему и русские, у которых конопля тоже широко использовалась в быту. Жизнь проходила в каждодневном труде, и нашим предкам некогда было лазить по конопляным и маковым зарослям в поисках удовольствий. Они делом были заняты и радости у них были другие.
Валерий Кузьминых.
(с.Арда Килемарского р-на).
