Однажды вечером меня подозвал командир взвода и сказал, чтобы я с утра отправился в казарму за необходимыми ему бумагами. Задание было простое, я расценил его как своеобразный отдых от напряженной лагерной жизни. Чтобы добраться до Пхеньяна, достаточно было "проголосовать" любой попутной машине. Корейские водители охотно сажали советских солдат.
На следующий день после завтрака я вышел на шоссе. Ждать  пришлось недолго, возле меня остановился первый же грузовик. Я забрался в кузов, где на мешках с зерном уже сидели человек десять корейцев разного пола и возраста.
Усаживаясь поудобнее, заметил в центре девушку - чени (так называют их в Корее). Узнать чени можно было и по прическе: черные, как смоль, волосы они завязывали сзади в тугой пучок и коротко обрезали. Как правило, чени держались от нас, солдат, подальше. Девушка в кузове машины была одета в европейский темный костюм и белую блузку с манжетами на рукавах - значит, она не из простой семьи.
Я не был ни смелым, ни находчивым, какими обычно изображают солдат в подобных ситуациях. Но какая-то неведомая сила повлекла меня к девушке. Оценив обстановку, я понял, что мне нужно решить по крайней мере две трудные задачи: приблизиться к чени и обратить ее внимание на себя. С первой справился легко. Под предлогом поиска более подходящего места я пересаживался с мешка на мешок, пока не оказался рядом с девушкой. При этом она хотя и не вспорхнула со своего места, чего я опасался, но и не обратила на меня никакого внимания - по-прежнему сидела с непроницаемым лицом.
Мучаясь над решением второй задачи, вдруг вспомнил об одном обстоятельстве, которое должно было мне помочь. Примерно за год до этого по совету приятеля-сослуживца я поступил на заочные московские курсы иностранного языка, чтобы изучать английский (в школе учил немецкий, но после войны он не пользовался популярностью). Дела мои на курсах шли весьма туго.
А вот у корейцев, я знал, изучение иностранного языка (английского) было поставлено несравненно лучше, чем в наших школах. Назовешь, бывало, пацану-школьнику какое-нибудь английское слово, в ответ услышишь целую фразу или даже несколько. И вот теперь, сидя в кузове, я рассудил, если обыкновенные мальчишки могут свободно болтать, то моя незнакомка должна владеть английским в совершенстве.
Собравшись с духом, я как бы для себя, но так, чтобы слышала и моя соседка, произнес по-английски короткое предложение - почти весь свой словарный запас: "Ай гоу хоум (Я еду домой)".
Надо было видеть, что произошло с чени! Она обернулась, заулыбалась и обрушила на меня такой водопад английских фраз, что несколько километров я безуспешно пытался ее остановить, всячески показывая, что не понимаю ни слова. Наконец она сообразила, немного смутилась, но не отвернулась. Наоборот, моя беспомощность в английском вызвала у нее интерес. Лед был растоплен. Мы явно понравились друг другу. Остаток пути "разговаривали" на трех языках: английском, корейском и русском (оказалось, она начала недавно его учить), помогая себе жестами и мимикой.
Мы договорились встретиться этим же вечером в Пхеньяне, назначили место и час свидания. До пункта назначения я доехал раньше девушки, и она провожала меня уже как друга. Долго махала рукой в белой манжете и улыбалась, пока машина не скрылась за поворотом.
В казарму я летел на крыльях чувства, подзабытого за долгие годы службы в армии. Тут же рассказал своим друзьям, которые находились здесь, - у нас уже давно не было секретов друг от друга. И услышал самые разные мнения по поводу предстоящего свидания. Наиболее трезвые доводы убедили меня, что ходить не следует: в городе "свирепствует" комендатура, не дремлют "смерш" и разведка, девушка же может оказаться шпионкой, диверсанткой и так далее. Ведь мы были приучены тогда в каждом иностранце непременно видеть врага.
Да, я действительно не был ни смелым, ни решительным. И, к своему глубокому сожалению, на встречу не пошел. Мне оставалось только догадываться, с каким разочарованием возвращалась моя загадочная чени домой, так и не дождавшись меня, которому поверила. И что она подумала о нас, советских солдатах и офицерах, и, возможно, о стране?
С той встречи прошло более шестидесяти лет, а я до сих пор помню о ней, о девушке - восточной красавице, мелькнувшей на миг и исчезнувшей в череде десятилетий.

(г.Йошкар-Ола).