Конец XX века, "дикий" рынок с его варварскими законами, когда в обществе рушились нравственные устои  и многие думали лишь о том, чтобы просто выжить, проявил себя, ко всему прочему, всплеском наркомании и ВИЧ-инфекции. Сегодня мы начинаем пожинать горькие плоды - умирают молодые люди чуть старше 25 лет, перешедшие из стадии инфицирования в стадию СПИДа.
- Сейчас к нам попадают пациенты со стажем  болезни 8-10 лет, - рассказывает заведующая инфекционным отделением Анна Целищева.- В прошлом году пролечился 41 человек, четверо умерли, нынче за три месяца через стационар прошли 13 больных, один умер.
- Как они умирают? Это тяжелое зрелище?
- Очень! Представьте себе 26-летнего успешного молодого человека с высшим образованием, у которого свой бизнес, хорошая семья, ребенок. В юности его угораздило "кольнуться" за компанию с другом, и все - жизнь свою перечеркнул. Прошлой весной Сергей почувствовал себя плохо, предлагала ему сдать анализы, проверить вирусную нагрузку, подобрать препараты и начать лечение. Он отмахнулся: "Рано!" Строил планы на будущее, купил квартиру, машину жене, свозил ее летом отдохнуть на юг (хотя знал, что ему туда нельзя!), а осенью пришел к нам с высокой температурой, неукротимым поносом, слабостью, лейкоциты - в десять раз меньше нормы. Пожалел, что не начал лечение раньше, но что делать? Угасал в течение месяца: вначале гулял по коридору, потом - только в палате, а затем слег окончательно. Помню, батюшка пришел в больницу (он часто к нашим больным заглядывает), зашел в палату к Сергею, а тот взглянул на него растерянно: "Что, уже пора?" Мы все плакали, когда он умер.
- Анна Викторовна, у вас ведь нет специального отделения для больных СПИДом, а как ваш персонал относится к таким больным? Не боятся ли?
- В самом начале немного "пыхтели", но я жестко сказала: "Это инфекционные больные, и они будут лежать у нас". Никто не уволился, все относятся к этим пациентам очень бережно, уважительно, деликатно, понимают, что при соблюдении мер безопасности им ничего не грозит. Болезнь, конечно, накладывает отпечаток - приходят к нам с такими злыми глазами, настороженные (особенно "синенькие" - все тело в татуировках после колонии). Потом оттаивают, добреют, видя хорошее к ним отношение.
- Но ведь в большинстве своем это вовсе не праведники, а грешники, по собственной глупости заработавшие смертельную болезнь. Чего уж, вроде бы, к таким испытывать жалость?
- Для нас это - больные. Мы лечим, оформляем инвалидность, ухаживаем за ними. Не наше дело копаться в их прошлой жизни, задавать вопросы, которые их ранят, неприятны им. Они уходят практически все в сознании. Больной говорит: "До свидания, Анна Викторовна!", а через пять минут его уже нет. Тяжелое зрелище, поверьте. Я помню, один все мечтал: "Я так хочу видеть, как моя дочка пойдет в школу!" И умер, не дожив до сентября несколько месяцев. А потом двое тяжелых лежали в разных палатах, и когда один умер, второй все меня спрашивал: "Анна Викторовна, расскажите, как он умирал. Ну, пожалуйста, я хочу знать, что меня ждет..."
- А родственники этих больных не бросают в самое трудное время?
- Одного отвергнутого женой и дочерью я знаю: живут с ним в одной квартире, но как в общежитии, жена ему не готовит, не стирает. Он такой мнительный, плаксивый, нудный. Подлечивается у нас периодически. Но основная часть родных находятся с ними до конца - навещают, ухаживают за ними, когда они уже не встают.
- Дорого обходится лечение таких больных?
- Баснословно! Антиретровирусную терапию, то есть лекарства, которые непосредственно действуют на вирус иммунодефицита человека, они получают за счет федерального бюджета. Но ведь у них у всех куча сопутствующих болезней! У каждого - свой "букет": сердечная недостаточность, почечно-печеночная недостаточность, поражены легкие, цирроз печени... Словом, живого места нет. Просто страшно видеть, во что болезнь превращает молодых красивых парней: рост под 180-190, а весит порой 45 килограммов! Натуральная мумия!
- Почему же некоторые из них не соглашаются начинать лечение, когда болезнь уже на такой стадии, когда непременно нужно лечиться? Почему они не слушают врачей?
- Да я же говорю вам, что они очень разные. Один лечится-лечится, а потом уходит в запой. У второго трое детей, жена не работает, он - единственный кормилец в семье. Когда лечиться? Да, собственно, у него уже печень в таком состоянии, что лекарства ему принимать нельзя. А третий свой диагноз узнал, когда уже было поздно. 28 лет, двое детей, хороший парень. У него уже были кожные проявления болезни, и никто из врачей почему-то не направил его сдать кровь на ВИЧ. К нам поступил весом 45 килограммов, да еще здесь похудел на пять килограммов. Спокойно воспринял известие о ВИЧ-инфекции, видимо, уже подозревал об этом, а вот жена была в истерике. К счастью, оказалось, что и она, и дети здоровы.
- Скажите, они смиряются со своей участью или надеются на чудо?
- Несмотря на то, что практически все органы у них поражены, больные всегда надеются, что лечение им поможет.
- А дети к вам на лечение попадают?
- Вот сейчас есть восьмимесячная девочка, рожденная мамой, не имеющей ни прописки, ни жилья. Они с мужем оба уже принимают антиретровирусные препараты, то есть фактически  - на "финишной прямой". Поскольку мама в период беременности не проходила профилактический курс, девочка больна. Вряд ли она проживет долго - ребенок все время болеет. А еще у нас был замечательный мальчик. Оба родителя у него ВИЧ-инфицированные, он оказался здоров - мама занималась профилактикой во время беременности. Но родила сына и отказалась от него. Отец у малыша умер, мама осталась с дочкой (она тоже ВИЧ-инфицированная) и, видимо, решила, что еще одного ребенка ей не потянуть. Мы показали малыша по телевидению, и для него нашлись хорошие родители.
- И все-таки, Анна Викторовна, на сегодня СПИД неизлечим. Значит, в ближайшие годы надо ждать увеличения количества смертей.
- К сожалению, да.

Ольга БирюЧева.
(г.Волжск).