“Я встречал замечательных людей”
Художник, недавно встретивший свое 60-летие, производит впечатление человека, у которого все получается, которому везет. Вероятно, в этом есть доля правды. Моркинская земля рождает таланты, и он один из них. И только близкие люди знают, что за всеми успехами - бесконечное трудолюбие, размышления и сомнения, бессонные ночи, поиски.
- Если мне в чем-то и везло, так это в том, что я часто встречал замечательных, красивых душой людей: и до армии, когда работал на заводе еще мальчишкой, и раньше - в школе-интернате, и в художественном училище, а уж про творческие дачи, которые заменили мне институт, и говорить нечего! Ведущие художники России считали, что один поток в Доме творчества соразмерен курсу академии или института. А я туда ездил шестнадцать раз! Был такой художник Анатолий Знак. Глухонемой, но писал, как Бог. Зайдешь в его мастерскую, посмотришь, как он работает (в Доме творчества были дни открытых дверей), и думаешь: “Господи, я-то что тут делаю?!”

- Не слишком ли строги к себе, Евгений Герасимович?
- Нет. У творящего, а тем более растущего художника подобные мысли должны быть. Вообще, когда перед тобой чистый холст, становится страшновато. А сумеешь ли выразить то, что накопилось в твоей душе?

- Страшновато до сих пор?
- До сих пор, хотя за спиной много лет творчества. Очень важен момент преодоления себя, как и то, насколько ты честен по отношению к себе, к окружающим, к жизни.
Одна формация пришла на смену другой, народ живет без идеалов. И мы вторим друг другу, что все решают деньги. А живописец не снимает с себя ответственности и каждый раз, подходя к мольберту, задает себе вопросы: “Для чего?” и “Для кого?” Удивительно трудно в такой ситуации удерживать равновесие и не идти на компромиссы. Самый простой сейчас путь для любого художника - штамповать салонные работы: пейзажики, натюрмортики, цветочки. Что и делают многие, особенно молодые, чтобы выжить, заработать на жизнь. И кто возьмется осудить?!
В молодости Евгения Яранова это делалось иначе. Желающие заработать сколачивали бригады, ездили по колхозам, занимались оформительством. Потом покупали машины и дома. А он в 1976 году окончил училище, а в 77-м уже выставился.
- Раньше супы продавали по шесть или семь копеек... На этих брикетиках мы с женой и жили. Бросишь туда картошечку... Зато я преподавал в художественной школе и выдавал первые “картинки”.
А еще раньше - голодное студенчество, разгрузка вагонов со строительной мукой... И до чего же обидно - тройки по живописи. Но при этом пропадали работы. Оказывается, ребята уезжали с ними поступать в вузы. Тогда не один раз он вспоминал, как уговаривали его остаться служить в армии, пойти на офицерские курсы.
...И женщины в белом

- Евгений Герасимович, а если бы все начать сначала, что сделали бы иначе?
- У меня на этот счет другая философия: мы все запрограммированы до рождения. Хотя выбор дается. Если бы я пошел по другому пути, тоже бы достиг какого-то результата. Нас с детства приучали к труду. Я родился в деревне Новая, недалеко от Морков, в семье учителей. Но родители всегда принимали участие в главных сельхозработах. Никогда не забыть сенокос... Все встают в четыре утра, надевают чистую марийскую одежду. Женщины в белом... Мы, ребятня, возим на лошадях копны. Огород вскопать, лошадь запрячь, навоз вывезти - все это делали уже в семь лет, как полноправные труженики. В десять лет я уже покинул деревню, поступив в йошкар-олинскую школу-интернат №1. Только начал учиться - умерла мама. Забыть горе помогла совсем другая, но такая интересная жизнь. Тогда там преподавали Сергей Федорович Подмарев, Алексей Александрович Бровцын, Николай Петрович Карпов. Мы, деревенские пацаны, которые еще и говорить-то по-русски не научились, для которых мир кончался за деревенской околицей, смотрели с восторгом, как они работают. Помню, пишем натюрморт, а рядом, в этом же классе Подмарев творит своего “Онара”. Каково?! Было и такое, что он писал с натуры портрет героя Советского Союза, а тот в это время рассказывал о своих подвигах. Перед ним на чурбане стояла водочка, закуска. Наши учителя не скрывали от нас правду жизни. Думаю, это правильно.

Правда горчит
Правда жизни... Ею дышат живописные ключевые произведения художника.
- Мне очень нравится “Любимая”. Работа была написана, когда началась афганская война. Я сразу откликнулся - меня это задело. Началась чеченская - появилась картина “Опаленные”. Раньше на всех уровнях, начиная с журналов, обсуждались темы, посвященные сюжетной картине. Художники, искусствоведы спорили, размышляли о ее значении. Все ушло. И есть ли смысл создавать новое, если не можем сохранить то, что уже  “спрятано” в мастерских...
Дальше я слушаю печальную историю о том, как “уплыли” за пределы республики проданные по дешевке “заезжим гастролерам” полотна Алексея Бутова, мастера исторической и жанровой картины, и мне понятны грусть в глазах председателя СХ и волнение, с которым он говорит о проблеме сохранения творческого наследия художников республики.
Но решать ее надо всем миром, а не одному творческому союзу. Эта тяжелая тема требует отдельного разговора. Вообще, срочных дел достаточно у художника, занимающего ответственные посты. Это подготовка к 50-летнему юбилею Союза художников Марий Эл (июль 2011 г.), проведение отчетной выставки и издание альбома о художниках. Не за горами и престижная российская выставка “Большая Волга” (2013 г.), ее будет принимать Йошкар-Ола. Все это не совсем вписывается в юбилейное настроение, которым окрашен для Яранова весь октябрь. В Морках прошел его творческий вечер, работает персональная выставка. А в Йошкар-Оле она откроется 2 ноября в Республиканском музее изобразительных искусств в один день с “Краем марийским”. Так что до вернисажа еще можно смело поздравлять юбиляра. Продолжайте держать равновесие, Евгений Герасимович!