Маша Минина пела всегда: в школе, в лесу, где до войны работала мастером. Подружки шутили: "У тебя не голос, а труба". Голос у Маши действительно был сильный, красивый. Но она надолго забыла любимые песни, когда в 1941 году ее, двадцатилетнюю девчонку, призвали на фронт.
Служить выпало в зенитных войсках. Их часть формировалась в Лионозове под Москвой. Подразделение состояло в основном из девчат, но были в нем и представители сильного пола. До того, как на батарее появилась Минина, строевые песни здесь запевал немолодой уже солдат, годившийся девчонкам в отцы. Пел прокуренный насквозь мужик неважнецки. На первой же строевой подготовке соскучившаяся по песне Маша заглушила своим голосом весь строй. Старшина удивленно посмотрел на нее, потом скомандовал: "Минина! Выйти из строя!". Так она стала запевалой.
Конечно, давать волю голосу на войне было некогда, да и не к месту. На батарее она служила наблюдателем-разведчиком. Ее обязанности заключались в том, чтобы следить за пролетающими самолетами и сообщать о них на боевые позиции. Спрятавшись в ровике, Маша до рези в глазах часами всматривалась в небо. Под рукой всегда стоял телефон. Когда на батарею налетали юнкерсы, она со страхом вжималась в дно окопа: привыкнуть к ужасному вою вражеских самолетов она так и не смогла.
В комнате девчата жили вдесятером. Свой быт старались наладить основательно, по-женски, но война есть война. В свободное от службы время зенитчицы пели про любовь, шуточные песни, частушки. Собирались в блиндаже после боевого дежурства, садились на нары и... вместе с любимой мелодией уносились в прошлую, казавшуюся несбыточно далекой, жизнь. Песня на войне помогала выжить, напоминала о родном доме.
Минину частенько посылали с секретными пакетами в штаб полка. Дорога была неблизкой, а она по-детски боялась ходить ночью одна. Чтобы не было страшно, по пути Маша вполголоса напевала. Сегодня она с улыбкой вспоминает свои девичьи страхи:
- Если в штабе слышали в ночи песню, все знали: это идет с пакетом Минина. А наши на батарее беспокоятся, звонят: "Пришла к вам связная?". "Слышим, слышим, - отвечают, - поет. Скоро у нас будет".
Конец войны Мария Минина встретила в Польше. В садах буйно цвели яблони. Фашистские самолеты почти не показывались в небе, и зенитчики впервые за долгие дни войны отдыхали от ратных дел. Полковой хор из двух десятков девчат, в котором она солировала, объезжал батареи с концертами. Певуний собрали со всех подразделений. После двенадцатого выступления они приехали на самую дальнюю позицию. Зенитчицы "за кулисами" ждали приглашения на сцену. В гудевшем зале, вдруг стало необычно тихо. Сердце у Маши учащенно забилось в хорошем предчувствии: "Наверное, что-то случилось".
И тут раздался тот радостный не то крик, не то вопль, который ей не забыть до конца своих дней. Победа! Все вскочили со своих мест, стали обниматься, смеяться, плакать от радости. Потом начались стихийные танцы. Она бегом побежала на свою батарею, чтобы разделить радость с боевыми подругами.
После войны Маша Минина вышла замуж и стала Опалевой. Петь она не переставала никогда.
- Без песни разве можно жить? - говорит бывшая зенитчица. - Это душа моя. Когда нас на День Победы в Туреке собирают, ветераны всегда спрашивают: "Где запевала-то у нас?" И я всегда с радостью пою. Правда, в последние годы дыхания не хватает, но душа все равно песню просит!
На прошлой неделе замечательной женщине, фронтовику Марии Тихоновне Опалевой исполнилось 88 лет. В ее небольшом домике в деревне Сенда собрались подруги. Чем могли порадовать ветерана небогатые деревенские соседки? Над Сендой вечером долго звучали женские голоса. Лучшего подарка, чем песни молодости, душа именинницы и не просила.