Валерий Кичин, исторический журнал «Родина»
Почему фильм, премьера которого состоялась в 1925 году, изменил ход событий на планете.
Немой черно-белый фильм без любви, женщин, пейзажей и гэгов десятилетиями держал мир в кулаке, собирал полные залы, его возносили на вершины всех рейтингов.
Фильма боялись, его запрещали и не могли запретить. В разных странах его резали, кромсали, меняли титры, но даже изуродованный, он сохранял непостижимую мощь и все равно прорывался на экраны. Киноведы мира до сих пор числят его среди главных явлений искусства.
Символ свободы
Формально в нем показан мятеж на военном корабле в одесском порту. В реальности бунт захлебнулся и ни к чему не привел. Фильм же стал символом порыва человечества к свободе и страшилищем для всех политических режимов.
Когда режиссеру Сергею Эйзенштейну доверили важный политический заказ ВЦИКа – снять фильм к 20‑летию революции 1905 года, он взялся с энтузиазмом и размахом, присущими волне революционной романтики - волне короткой, но мощной. Ему было 27, но за плечами уже «Стачка».
В этом пьянящем предощущении свободы - магическое воздействие созданного им фильма. «Он отображает миг революции. Стена проломлена, подлинное содержание вступает в свои права», - писал немецкий теоретик искусств Зигфрид Кракауэр.
Эффект бикфордова шнура
Восстание на броненосце «Князь Потемкин Таврический». Гнилое мясо, которым кормили матросов, - искра, из нее разгорелось пламя. Искра ушла в народ - народ поддержал мятежников. События в фильме нарастают в режиме бикфордова шнура: один кадр поджигает другой, пожар разгорается, его гул все отчетливее «слышит» толпа в зрительном зале - и тоже не может устоять, тоже воспламеняется, в душах бушует сочувствие этим серым фигуркам на экране. Фейхтвангер в романе «Успех» описал внутреннюю борьбу буржуазного героя, который заскочил в берлинский кинотеатр посмотреть новую сенсацию. Зрелище вызывает в нем ужас и отторжение, но он уже не владеет собой - сочувствует бунтарям, всем существом жаждет, чтобы они победили. Кино пробило стену между миром черно-белых грез и реальностью - это тоже потрясало новизной ощущений и силой сопереживания.
Красный флаг на черно-белом экране
Как все делалось? Сценарий написала Нина Агаджанова, и сначала в фильме предполагалось отразить едва ли не все события, предшествовавшие революции, – от русско-японской войны до забастовок, бушевавших в Москве и Питере. С таким замахом и начинались съемки, но фильм должен был поспеть к торжественному заседанию в Большом театре 21 декабря – и стало ясно, что за полгода эту глыбу не своротишь. Пришлось резко менять сценарий. Погода заставила перенести съемки в Одессу. Реальный броненосец «Князь Потемкин Таврический» уже списали в утиль – нужно было искать подходящий корабль. Не было времени. Не было денег. Одесские матросы снимались на энтузиазме. Роль лейтенанта Гиляровского сыграл сотрудник Эйзенштейна Григорий Александров – будущий великий комедиограф. Все делалось «на коленке», но с вдохновением первопроходцев. Кинематографические образы рождались на лету и тут же воплощались на пленке.
В Большой театр картину привезли горяченькую, с монтажного стола. Последнюю часть не успели склеить - пленка держалась на честном слове, режиссер это знал и был в предынфарктном состоянии. Но обрыва пленки не произошло: не склеенный кусок прошел как склеенный.
Момент, когда над броненосцем взвивается красный флаг мятежа, произвел впечатление разорвавшейся бомбы: в черно-белом кадре возникло цветовое пятно - каждый из 108 кадриков с флагом раскрасили вручную кисточкой. Сейчас трудно понять волнение, охватившее кинозал при виде пламенеющего на сером экране чуда, но оно было.
Премьера для публики состоялась в первом Госкинотеатре – ныне «Художественном» – 18 января 1926 года; зрителей приветствовал огромный макет ощетинившегося броненосца на фасаде, билетеры надели морскую форму. Как сообщала «Вечерняя Москва», в первые же два дня фильм перекрыл недельный рекорд голливудского боевика с Дугласом Фэрбенксом.
«Дубинушка» на берлинской премьере
Как любой политический фильм, «Броненосец «Потемкин» страдал от меняющихся конъюнктур. Вскоре после премьеры пришлось вырезать из пролога цитату Троцкого и заменить цитатой из Ленина. Киноначальство не рассчитывало на долгую жизнь картины и продало негатив в Германию, где его подвергли радикальному перемонтажу. Каждая страна резала картину по своему разумению, выстригала и добавляла свои титры. При Гитлере все немецкие копии уничтожили. Когда изрезанный негатив все же вернулся в Москву, там гремели сталинские постановления об «идейных ошибках» в кино, Эйзенштейн был в опале, фильм залег на полке. Впоследствии при реставрации многострадальной картины авторский замысел восстановили, но обрывки оригинала пришлось собирать по кусочкам со всего мира.
В немом фильме колоссальную роль играла музыка. Талант Эйзенштейна был по природе музыкален – музыкальны ритмы монтажа, композиции кадра и пластика персонажей, не случайно свои исторические полотна «Иван Грозный» и «Александр Невский» он называл «кинооперами». Вот и «Броненосец», который на первых сеансах сопровождался симфониями Бетховена, вдохновлял композиторов писать новую музыку. Для премьеры в Берлине Эйзенштейн привез пластинки с песнями «Дубинушка» и «Вы жертвою пали...» Эти мотивы вошли и в партитуру, которую написал для европейского проката фильма Эдмунд Майзель – музыка имитировала грохот волн, лязг металла...
В дальнейшем саундтреки к фильму писали Николай Крюков, Майкл Найман и даже британский поп-дуэт Pet Shop Boys. Но самым известным стало музыкальное сопровождение, собранное из произведений Дмитрия Шостаковича.
Восстание человеческого достоинства
Эйзенштейн снимал не историческую хронику бунта, он создавал концентрированный образ революционного взрыва. И брезент, и черви в мясе становились символами гнетущей системы, болтающееся на шнурке пенсне - символом свергнутой буржуазности, слепяще красный флаг – символом освобождения. Поэтому фильм сделал то, чего не могли бы добиться десятки реальных бунтов на десятках «Потемкиных», – он привел в движение планету, заставил ее волноваться и сочувствовать стране, бросившей вызов несправедливому мироустройству. Это кино взрывной идеи и впрямь оказалось бикфордовым шнуром.
Фильм не раз признавался одним из лучших в мировом кинематографе. Его образы бесконечно цитировались, мотив детской коляски, беспомощно прыгающей по одесской лестнице, то и дело возвращался в самых разных вариантах – от трагических до комедийных и даже анимационных.
К финалу зрители любой страны уже были одержимы идеями солидарности с борющимся пролетариатом. Так восстал голландский военный корабль «Цевен провинсиен». Так что мечту Эйзенштейна можно считать осуществленной: его фильм действительно изменил ход событий на планете, сделав ее человечнее.
Фото предоставлено журналом «Родина».
- Ранее мы писали о Лидии Руслановой – "голосе русской души" и заключенной Озерлага.
