Продолжаем публикацию материалов спецпроекта «Наша родина. Страницы истории». Напомним, проект реализуется совместно с «Российской газетой» и историческим научно-популярным журналом «Родина».
Варвара Ерохина, Ирина Хрулева, исторический журнал «Родина»
Советское правительство в 1945 году установило продовольственные нормы для жителей столицы поверженного рейха.Фото из семейного архива
В архивах наших семей отложилась фотография с точной датировкой – 9 мая 1945 года, на которой изображен момент встречи в берлинском аэропорту Темпельхоф: командующий 1-м Белорусским фронтом Маршал Советского СоюзаГ.К. Жуков встречает прилетевших из Москвы начальника Тыла Красной армии генерала армии А.В. Хрулева и члена Государственного Комитета Обороны А.И. Микояна.
Минувшая ночь принесла наконец долгожданную новость: в пригороде Берлина Карлсхорсте был подписан Акт о безоговорочной капитуляции Германии! Настроение у изображенных на фотографии людей приподнятое, чувствуется огромная выстраданная радость победы над страшным врагом. Но Жуков, Хрулев и Микоян оживленно и эмоционально обсуждают новую непростую задачу, стоящую перед ними: предотвратить гуманитарную катастрофу в многомиллионном городе.
Берлин лежит в руинах, три миллиона жителей города (в основном женщины, дети, старики) и сотни тысяч «остарбайтеров» (насильно угнанных в Германию работников) прячутся в подвалах разрушенных в результате налетов американской и британской авиации домов и в переполненных бомбоубежищах. Оставшиеся в Берлине госпитали настолько переполнены, что эту проблему Хрулев сразу берет под личный контроль. В считаные дни налажено полноценное снабжение города продовольствием. Полевые кухни, раздававшие горячее питание жителям столицы поверженного Третьего рейха, спасли многих берлинцев от голода.
Продовольствие для берлинцев
Однако поначалу немцы боялись выходить из подвалов – сказывалось влияние геббельсовской пропаганды, на протяжении всей войны вбивавшей в сознание жителей Германии параноидальный страх перед «ордами с Востока», которые будут грабить, убивать, насиловать. Гуманность советских войск, подлинное милосердие русского солдата были удивительными для многих немцев.Вот лишь несколько свидетельств рядовых жителей Берлина.
Элизабет Шмеер: «Побежденному народу, армия которого так много причинила несчастья России, победители дают продовольствия больше, чем нам давало свое правительство. На такой гуманизм, видимо, способны только русские».
Фабричная работница Гетце: «Это для нас оказалось очень неожиданным. Нас запугивали тем, что русские уничтожают женщин и детей. В самом деле мы получили спасение».
Генерал-лейтенант интендантской службы, заместитель командующего войсками 1-го Белорусского фронта по тылу Н.А. Антипенко отмечал в своих мемуарах, что «9 мая 1945 года в Берлин прибыли заместитель председателя Совета народных комиссаров СССР А.И. Микоян и начальник тыла Красной армии генерал А.В. Хрулев. Они привезли решение Советского правительства об организации помощи населению Берлина.
В соответствии с принятыми нормами лицам, занятым на тяжелых физических работах, и рабочим вредных профессий выдавалось в день по 600 граммов хлеба, 80 граммов крупы и макаронных изделий, 100 граммов мяса, 30 граммов жиров, 25 граммов сахара; рабочие получали по 500 граммов хлеба, 60 граммов макаронных изделий и круп, 65 граммов мяса, 15 граммов жиров и 20 граммов сахара. Все остальное население получало по 300 граммов хлеба, 30 граммов макаронных изделий и круп, 20 граммов мяса, 7 граммов жиров и 15 граммов сахара.
Кроме того, каждый житель получал по 400-500 граммов картофеля в день и по 400 граммов соли в месяц. Наконец, по карточкам выдавали кофе и чай. Для ученых, инженеров, врачей, работников культуры и искусства, а также для руководящих работников городского и районного самоуправления, тяжелой промышленности и транспорта были установлены такие же нормы, как и для рабочих, занятых на физически тяжелых и вредных работах. Прочие технические работники в Берлине, равно как и предприниматели, учителя и служители церкви, получали продовольствие по тем же нормам, что и рабочие обычных предприятий.
Для больных, находящихся на излечении в больницах, были введены особые нормы. Кроме того, А.И. Микоян распорядился всем детям Берлина до 13-летнего возраста ежедневно выдавать по 200 граммов молока... Прослышав о том, что советское военное командование никаких расправ с немцами не учиняет и даже, наоборот, намеревается кормить жителей Берлина, со всех концов Германии потекли в столицу длинные колонны мужчин, женщин и детей, кто на чем мог: на велосипедах, мотоциклах, полуразбитых автомашинах, телегах, запряженных в ручные повозки собаках или просто пешком».
Признание Жукова
Георгия Константиновича Жукова связывали с Андреем Васильевичем Хрулевым непростые, но всегда уважительные отношения. В самом начале войны, когда Хрулев предложил кардинальную перестройку органов тыла, Жуков был одним из главных критиков этого плана, однако признал собственную неправоту, отметив в своих воспоминаниях поистине титаническую работу, которую проделали тылы фронтов, армий и соединений. К сожалению, у нас очень мало пишут о тылах, работниках тыловой службы, которые своим трудом, своей творческой инициативой помогали войскам и командованию всех степеней бороться с противником, громить его и завершить войну всемирно-исторической победой. Вообще, без хорошо организованного и четко работающего тыла современные сражения успешно проводить нельзя. Отсутствие надлежащего материально-технического обеспечения войск в процессе операции неизбежно приводит к неудачам.Неслучайно Г.К. Жуков вместе с другими полководцами Победы ходатайствовал перед ЦК КПСС о присвоении звания Героя Социалистического Труда ряду офицеров тыла (среди них и А.В. Хрулеву, посмертно), «роль которых в обеспечении боевых действий фронтов была выдающейся, самоотверженную, боевую работу которых мы лично видели и знаем».
Свидетельством теплых дружеских отношений является и фотография, подписанная Г.К. Жуковым в самом начале 1946 года в Берлине: «Моему лучшему другу Андрею Васильевичу Хрулеву».
Ранее мы рассказывали о выходце из России Осипе Перникове, который вел во Франции двойную жизнь.
