О Мише я узнал от заведующей староторъяльским детским садом Лидии Романовой. "Я этого паренька еще прошлым летом приметила,- рассказала она мне.- Маленький, как воробей, весь взъерошенный, глаза всегда голодные. Жалоба - смотреть. Дело к осени шло, а на нем только куртка дырявая да сапоги резиновые. Люди говорили, спал где придется: в стогах, избах брошенных. Иду как-то домой на обед, он стоит возле заколоченного дома. "Миша",- спрашиваю,- ты есть хочешь?" - "Угу" - "Пойдем, я тебя накормлю". Он за мной, как собачонка голодная, побежал. Усадила его за стол, тарелку поставила...и отвернулась. Не смогла смотреть, как мальчишка ест, ком в горле застрял. А когда он мне про свою жизнь рассказал, у меня внутри словно что-то оборвалось".
Миша родился в Юринском районе, в Козиково. Мать от него отказалась сразу же. Он ее и не видел ни разу. Воспитало мальчишку государство. Это, может, и лучше, по крайней мере, всегда был сыт и одет. А родительница его до сих пор пьянствует. После Семеновской школы-интерната Миша поступил в ПУ №8. Крыша над головой была, жил в общежитии.
Выучился на штукатура-маляра и вышел в большую жизнь: на руках паспорт без прописки, в кармане 29 тысяч рублей подъемных от государства, сироте положенных. Ни работы, ни жилья, ни умения устроиться в жизни. В детдомах брошенным детям живется, конечно, неплохо, но слишком многие обжигаются во взрослой жизни, столкнувшись с реальной действительностью.
Вот и Миша, как мотылек на огонь, полетел, когда девушка позвала его за собой в Ст. Торъял. Пока деньги были, его в семье держали, а кончились подъемные - и выгнали на улицу. Голодал. Бомжевал. Одежды не было. Когда в баню Христа ради пускали помыться, бельишко свое стирал, мокрое на себя надевал - так и сушил.
Вечером после этой встречи Лидия Борисовна предложила мужу: давай возьмем мальчишку к себе. Мы не поможем, так кто же? Пропадет ведь иначе. Места много, дом большой. На том и порешили. Миша на предложение согласился с радостью.
Скоро год, как сирота живет у Романовых. "Они мне как мать с отцом,- улыбаясь, рассказывал мне на веранде Миша, где мы с ним уединились вдвоем.- У меня своя комната, одежда новая. Я так никогда еще не жил. Они ко мне хорошо относятся, сами ни свет ни заря встают, а меня не будят, поспать дают. Жалеют".
И Виктор Андреевич с женой рады ему, как сыну. Свои-то дети взрослые, разъехались в разные стороны. "А они не ревнуют вас к Мише?"- спросил я у Лидии Борисовны. "Что вы,- всплеснула руками она.- Алеша, наш младшенький, сказал ему, братом мне будешь. Они его балуют, на каждый праздник подарки привозят. А вы бы видели, как к Мише наши внуки привязались. Когда приезжают, только и слышно: дядя Миша, дядя Миша! Мы - одна семья".
Так всей семьей они и вышли провожать нас за ворота. Миша застенчиво махнул нам на прощание рукой. Он стоял между приемными родителями, и на его лице светилась такая счастливая улыбка, что я подумал: "Все-таки Бог на небе есть".
Валерий Кузьминых.
(с.Ст. Торъял.).
Миша родился в Юринском районе, в Козиково. Мать от него отказалась сразу же. Он ее и не видел ни разу. Воспитало мальчишку государство. Это, может, и лучше, по крайней мере, всегда был сыт и одет. А родительница его до сих пор пьянствует. После Семеновской школы-интерната Миша поступил в ПУ №8. Крыша над головой была, жил в общежитии.
Выучился на штукатура-маляра и вышел в большую жизнь: на руках паспорт без прописки, в кармане 29 тысяч рублей подъемных от государства, сироте положенных. Ни работы, ни жилья, ни умения устроиться в жизни. В детдомах брошенным детям живется, конечно, неплохо, но слишком многие обжигаются во взрослой жизни, столкнувшись с реальной действительностью.
Вот и Миша, как мотылек на огонь, полетел, когда девушка позвала его за собой в Ст. Торъял. Пока деньги были, его в семье держали, а кончились подъемные - и выгнали на улицу. Голодал. Бомжевал. Одежды не было. Когда в баню Христа ради пускали помыться, бельишко свое стирал, мокрое на себя надевал - так и сушил.
Вечером после этой встречи Лидия Борисовна предложила мужу: давай возьмем мальчишку к себе. Мы не поможем, так кто же? Пропадет ведь иначе. Места много, дом большой. На том и порешили. Миша на предложение согласился с радостью.
Скоро год, как сирота живет у Романовых. "Они мне как мать с отцом,- улыбаясь, рассказывал мне на веранде Миша, где мы с ним уединились вдвоем.- У меня своя комната, одежда новая. Я так никогда еще не жил. Они ко мне хорошо относятся, сами ни свет ни заря встают, а меня не будят, поспать дают. Жалеют".
И Виктор Андреевич с женой рады ему, как сыну. Свои-то дети взрослые, разъехались в разные стороны. "А они не ревнуют вас к Мише?"- спросил я у Лидии Борисовны. "Что вы,- всплеснула руками она.- Алеша, наш младшенький, сказал ему, братом мне будешь. Они его балуют, на каждый праздник подарки привозят. А вы бы видели, как к Мише наши внуки привязались. Когда приезжают, только и слышно: дядя Миша, дядя Миша! Мы - одна семья".
Так всей семьей они и вышли провожать нас за ворота. Миша застенчиво махнул нам на прощание рукой. Он стоял между приемными родителями, и на его лице светилась такая счастливая улыбка, что я подумал: "Все-таки Бог на небе есть".
Валерий Кузьминых.
(с.Ст. Торъял.).
