Молоко из колодца
Меня всегда занимал вопрос, как люди приходят в искусство. В России самый простой и легкий путь на Олимп складывается у отпрысков звезд. Даже если у них нет таланта, место поближе к солнцу баловням судьбы обеспечено. Сергею Яндубаеву на роду было написано стать крестьянином. Все его предки работали на земле в селе Цекееве Кикнурского района, очень древнем марийском поселении на Вятской земле.
Отец Сергея работал трактористом и в то же время был отличным плотником и столяром. Он мог топором вытесать любой косяк или подоконник. Со всей округи к Василию Александровичу несли точить двуручные пилы. Первые уроки рисунка будущему скульптору дал отец. Видимо, был у механизатора какой-то "ген" художника.
Стал бы Сергей трактористом, да рано лишился отца. Мать с горя тяжело заболела и надолго слегла в больницу. Остались дома два брата: одному девять лет, другому - семь. Почти год так и жили, сами кашеварили, сами вели хозяйство. Было голодно и холодно. Сергей вспоминает, что братишка все время просил молока. Соседка приносила понемногу, а он разводил колодезной водой, чтобы надольше хватило. Зимой дом надо было топить каждый день, и братья пилили дрова отцовской пилой. Плакали, ругались друг с другом - но пилили.
Государство не дало парням пропасть. Сергея отправили в Яранский интернат. Отсюда и начался его путь в неведомую доселе для цекеевцев профессию.
Первый номер
Старший Яндубаев попал в хорошую семью. Здесь он впервые переступил порог изостудии и "остался" в ней навсегда. После интерната мальчишка из глухой провинции смог, выдержав огромный конкурс, с первой попытки поступить в престижное Саратовское художественное училище и успешно закончить его.
Работать молодой скульптор поехал в Йошкар-Олу, поближе к дому. В небольшом городе оказалось ничем не объяснимое обилие скульпторов: не два-три, как в крупных центрах, а едва ли не десяток. И все плодотворно работали.
В 1983 году Сергей попробовал поступить в Московское высшее художественно-промышленное училище (бывшее Строгановское), но провалился на экзаменах. В то время туда брали в основном "своих", и чтобы попасть в число счастливчиков, простому смертному надо было быть на голову выше остальных.
Сергей упорно работал и через год повторил попытку. На этот раз он поступил первым номером. На экзамене по скульптуре все абитуриенты лепили обнаженную фигуру. Напряжение было жуткое. Работая, Сергей впал в какое-то полумистическое состояние. Лепил сконцентрировавшись, забыв обо всем. Фигура представилась ему каким-то космосом, а его движения были планетами, ходящими в этом пространстве. Он "плавал" в творческой невесомости и вдруг очнулся, натолкнувшись на что-то плечом. Оглянулся - оторопел: все сорок абитуриентов стояли у него за спиной и молча наблюдали, как он работает. Такого на экзаменах в "строгановке" еще не бывало.
Сергей поступил на отделение архитектурной пластики факультета монументального искусства. Учился с огромным желанием, и в зачетке стояли одни пятерки.
Здравствуйте, Юрий Владимирович!
Человека формирует окружение. Бывая в гостях у своего любимого преподавателя по скульптуре профессора Никогосяна, Сергей общался со многими известными людьми, в том числе с академиком Капицей, композитором Свиридовым, встречался с Шарлем Азнавуром.
Как-то ему позвонил знакомый скульптор Володя Суровцев и спросил: "Хочешь свежим воздухом подышать?" - "Конечно, хочу". - "А топор в руках держать умеешь?" - "Спрашиваешь, я же вятский плотник!". Оказалось, где-то под Москвой надо срубить хорошую баню. Кому, Володя не сказал.
Приехали на место, позвонили в калитку. Навстречу им вышел... сам Юрий Никулин. Поздоровался за руку, улыбнулся: "Здорово, плотнички". У него была старая двухэтажная дача, окруженная соснами. Работать было невозможно. Никулин бесконечно шутил и "травил" анекдоты. Сидят плотники на крыше, а Юрий Владимирович вокруг сруба ходит, рассказывает смешные истории. У ребят от хохота топоры из рук валились.
Хорошему человеку и баню хорошую поставили.
Трагедия
А потом случилось несчастье. Летним днем после второго курса студенты "строгановки" играли в бадминтон. Сергей на какой-то миг отвлекся, а когда повернулся к сопернику, в левый глаз будто ударила молния. Вначале друзья посмеялись, но когда промыли залитое кровью лицо, стало не до шуток. Все бы еще, возможно, обошлось, но в глазной клинике на Цветном бульваре хирург неудачно сделал Сергею первую операцию. Разбитый воланом глаз врачи "запороли", в больнице по этому поводу даже был скандал.
Сергей и сегодня не может спокойно вспоминать те дни: "Конечно, было жуткое потрясение, я же учился на взлете! Настроение - хоть вешайся. Я элементарно потерял ориентацию в пространстве. Страшнее для скульптора не придумаешь. Когда смотришь на предмет двумя глазами, получаешь цельное видение, полный объем. Чтобы определить точку в пространстве, нужны ведь два луча. Это определяющее. У меня же остался всего один луч. Это мучение, когда не знаешь, где на нем фиксируется нужная точка. Какие там скульптурные портреты... Я первое время плечом влетал в дверной косяк, чай наливал мимо чашки. Друзья даже рюмки наполнять не доверяли: промахивался".
Сергею не хотелось жить. От черных мыслей его спас старик-сосед по больничной палате, дальний родственник Михаила Кольцова, рассказавший историю из своей жизни. В 30-е годы его приговорили к расстрелу, он уже сидел на Лубянке, ждал развязки. И вдруг утром, за несколько часов до расстрела, вышел указ Сталина, отменивший казнь. "Будь оптимистом,- подбадривал он Сергея.- У тебя же второй глаз остался!"
Постепенно в голове скульптора произошла какая-то "перенастройка". Сергей стал видеть не только уцелевшим глазом, а мыслью. Конечно, это было уже не прежнее идеальное зрение: сильно упала скорость работы, проскакивали и пространственные ошибки, но он лепил, занимался любимым делом.
Сергей окончил институт в 1989 году не просто с отличием, а с похвалой совета - комиссии академиков. Выше оценки не бывает!
Живительный источник
Понятно, что, не случись беда, судьба Сергея могла сложиться иначе. Сегодня ему очень сложно подняться до прежнего уровня. "Но я не переживаю,- говорит он.- Надо всегда уметь радоваться тому, что у тебя есть, тому состоянию, в каком ты живешь".
Яндубаев ваяет так, будто с ним ничего не случилось. Один только факт: его работа "Портрет Марии Павловны" сегодня находится в Третьяковской галерее. Такой чести удостаивается далеко не каждый мастер.
У Сергея сложился творческий тандем с Анатолием Ширниным. Яндубаев тепло отзывается о своем старшем коллеге и наставнике: "Особенно меня поражает то, как он схватывает характер человека. В куске глины он может не просто раскрыть характер, а и показать душу. У Ширнина есть чему поучиться".
Последняя их серьезная совместная работа - памятник Акпарсу, установленный недавно в Горномарийском районе.
Сам Сергей сейчас занят изготовлением эскиза иконостаса для церкви родного села. "Это для меня дело чести,- говорит он.- И резать тоже буду сам, отцовскую науку еще не забыл. Родина все больше тянет меня обратно. Там по-другому дышится, там покой. Деревня - это носительница старых народных традиций, это родник, питающий всю культуру. Я когда в своем родном доме, чувствую себя самым счастливым человеком".
Меня всегда занимал вопрос, как люди приходят в искусство. В России самый простой и легкий путь на Олимп складывается у отпрысков звезд. Даже если у них нет таланта, место поближе к солнцу баловням судьбы обеспечено. Сергею Яндубаеву на роду было написано стать крестьянином. Все его предки работали на земле в селе Цекееве Кикнурского района, очень древнем марийском поселении на Вятской земле.
Отец Сергея работал трактористом и в то же время был отличным плотником и столяром. Он мог топором вытесать любой косяк или подоконник. Со всей округи к Василию Александровичу несли точить двуручные пилы. Первые уроки рисунка будущему скульптору дал отец. Видимо, был у механизатора какой-то "ген" художника.
Стал бы Сергей трактористом, да рано лишился отца. Мать с горя тяжело заболела и надолго слегла в больницу. Остались дома два брата: одному девять лет, другому - семь. Почти год так и жили, сами кашеварили, сами вели хозяйство. Было голодно и холодно. Сергей вспоминает, что братишка все время просил молока. Соседка приносила понемногу, а он разводил колодезной водой, чтобы надольше хватило. Зимой дом надо было топить каждый день, и братья пилили дрова отцовской пилой. Плакали, ругались друг с другом - но пилили.
Государство не дало парням пропасть. Сергея отправили в Яранский интернат. Отсюда и начался его путь в неведомую доселе для цекеевцев профессию.
Первый номер
Старший Яндубаев попал в хорошую семью. Здесь он впервые переступил порог изостудии и "остался" в ней навсегда. После интерната мальчишка из глухой провинции смог, выдержав огромный конкурс, с первой попытки поступить в престижное Саратовское художественное училище и успешно закончить его.
Работать молодой скульптор поехал в Йошкар-Олу, поближе к дому. В небольшом городе оказалось ничем не объяснимое обилие скульпторов: не два-три, как в крупных центрах, а едва ли не десяток. И все плодотворно работали.
В 1983 году Сергей попробовал поступить в Московское высшее художественно-промышленное училище (бывшее Строгановское), но провалился на экзаменах. В то время туда брали в основном "своих", и чтобы попасть в число счастливчиков, простому смертному надо было быть на голову выше остальных.
Сергей упорно работал и через год повторил попытку. На этот раз он поступил первым номером. На экзамене по скульптуре все абитуриенты лепили обнаженную фигуру. Напряжение было жуткое. Работая, Сергей впал в какое-то полумистическое состояние. Лепил сконцентрировавшись, забыв обо всем. Фигура представилась ему каким-то космосом, а его движения были планетами, ходящими в этом пространстве. Он "плавал" в творческой невесомости и вдруг очнулся, натолкнувшись на что-то плечом. Оглянулся - оторопел: все сорок абитуриентов стояли у него за спиной и молча наблюдали, как он работает. Такого на экзаменах в "строгановке" еще не бывало.
Сергей поступил на отделение архитектурной пластики факультета монументального искусства. Учился с огромным желанием, и в зачетке стояли одни пятерки.
Здравствуйте, Юрий Владимирович!
Человека формирует окружение. Бывая в гостях у своего любимого преподавателя по скульптуре профессора Никогосяна, Сергей общался со многими известными людьми, в том числе с академиком Капицей, композитором Свиридовым, встречался с Шарлем Азнавуром.
Как-то ему позвонил знакомый скульптор Володя Суровцев и спросил: "Хочешь свежим воздухом подышать?" - "Конечно, хочу". - "А топор в руках держать умеешь?" - "Спрашиваешь, я же вятский плотник!". Оказалось, где-то под Москвой надо срубить хорошую баню. Кому, Володя не сказал.
Приехали на место, позвонили в калитку. Навстречу им вышел... сам Юрий Никулин. Поздоровался за руку, улыбнулся: "Здорово, плотнички". У него была старая двухэтажная дача, окруженная соснами. Работать было невозможно. Никулин бесконечно шутил и "травил" анекдоты. Сидят плотники на крыше, а Юрий Владимирович вокруг сруба ходит, рассказывает смешные истории. У ребят от хохота топоры из рук валились.
Хорошему человеку и баню хорошую поставили.
Трагедия
А потом случилось несчастье. Летним днем после второго курса студенты "строгановки" играли в бадминтон. Сергей на какой-то миг отвлекся, а когда повернулся к сопернику, в левый глаз будто ударила молния. Вначале друзья посмеялись, но когда промыли залитое кровью лицо, стало не до шуток. Все бы еще, возможно, обошлось, но в глазной клинике на Цветном бульваре хирург неудачно сделал Сергею первую операцию. Разбитый воланом глаз врачи "запороли", в больнице по этому поводу даже был скандал.
Сергей и сегодня не может спокойно вспоминать те дни: "Конечно, было жуткое потрясение, я же учился на взлете! Настроение - хоть вешайся. Я элементарно потерял ориентацию в пространстве. Страшнее для скульптора не придумаешь. Когда смотришь на предмет двумя глазами, получаешь цельное видение, полный объем. Чтобы определить точку в пространстве, нужны ведь два луча. Это определяющее. У меня же остался всего один луч. Это мучение, когда не знаешь, где на нем фиксируется нужная точка. Какие там скульптурные портреты... Я первое время плечом влетал в дверной косяк, чай наливал мимо чашки. Друзья даже рюмки наполнять не доверяли: промахивался".
Сергею не хотелось жить. От черных мыслей его спас старик-сосед по больничной палате, дальний родственник Михаила Кольцова, рассказавший историю из своей жизни. В 30-е годы его приговорили к расстрелу, он уже сидел на Лубянке, ждал развязки. И вдруг утром, за несколько часов до расстрела, вышел указ Сталина, отменивший казнь. "Будь оптимистом,- подбадривал он Сергея.- У тебя же второй глаз остался!"
Постепенно в голове скульптора произошла какая-то "перенастройка". Сергей стал видеть не только уцелевшим глазом, а мыслью. Конечно, это было уже не прежнее идеальное зрение: сильно упала скорость работы, проскакивали и пространственные ошибки, но он лепил, занимался любимым делом.
Сергей окончил институт в 1989 году не просто с отличием, а с похвалой совета - комиссии академиков. Выше оценки не бывает!
Живительный источник
Понятно, что, не случись беда, судьба Сергея могла сложиться иначе. Сегодня ему очень сложно подняться до прежнего уровня. "Но я не переживаю,- говорит он.- Надо всегда уметь радоваться тому, что у тебя есть, тому состоянию, в каком ты живешь".
Яндубаев ваяет так, будто с ним ничего не случилось. Один только факт: его работа "Портрет Марии Павловны" сегодня находится в Третьяковской галерее. Такой чести удостаивается далеко не каждый мастер.
У Сергея сложился творческий тандем с Анатолием Ширниным. Яндубаев тепло отзывается о своем старшем коллеге и наставнике: "Особенно меня поражает то, как он схватывает характер человека. В куске глины он может не просто раскрыть характер, а и показать душу. У Ширнина есть чему поучиться".
Последняя их серьезная совместная работа - памятник Акпарсу, установленный недавно в Горномарийском районе.
Сам Сергей сейчас занят изготовлением эскиза иконостаса для церкви родного села. "Это для меня дело чести,- говорит он.- И резать тоже буду сам, отцовскую науку еще не забыл. Родина все больше тянет меня обратно. Там по-другому дышится, там покой. Деревня - это носительница старых народных традиций, это родник, питающий всю культуру. Я когда в своем родном доме, чувствую себя самым счастливым человеком".
