Архиепископ выступал против указа Екатерины II, по которому церковные земли передавались государству, и всегда открыто высказывал критику в адрес властей. Тогда императрица отдала приказ о смещении Мациевича со всех должностей, он был пострижен в монахи и отправлен в ссылку. Церемонию исполнили хорошо знакомые Арсению священнослужители, покорно подчинившиеся воле императрицы. Это мрачное событие проще передать сухими словами историка.

Когда настал “день, назначенный для церемонии снятия сана, солдатам пришлось раздвигать толпу, чтобы пропустить в Синод-Палату привезенного Арсения. По указанию императрицы, он был в полном внебогослужебном архиерейском облачении: в мантии, с панагией и жезлом. ...Когда разоблачали Арсения, он Дмитрию Сеченову действительно предсказал: “Ты задохнешься от своего собственного языка”. Через четыре года (в 1767 году) Дмитрий действительно скоропостижно скончался от апоплексического удара. Гедеону (Криновскому) Псковскому Арсений сказал: “А ты не увидишь своей епархии”. И молодой Гедеон (всего 36 лет) скоропостижно скончался по дороге, не доехав до Пскова. Земляка своего Амвросия (Зертис-Каменского), нередко гостившего у Арсения в Ростове, последний горько упрекнул: “Ты же, ядый хлеб со мной, возвеличил на мя запинание. И яко вол ножом зарезан будешь”. Это и случилось в Москве при холерном бунте в 1771 году”. (Карташов. “История русской церкви”).