Стас Михайлов сделал пенсионерку счастливой, придя на смену певцу Альбано

Анна Михална в двушке своей в панельном доме одну комнату сдавала жильцам
и в своей комнате ещё пару-тройку-койко мест, когда как случалось.
Самой ей оставался уголок за комодом с телевизором и узеньким диванчиком. Была она в свои 65 согнутая чуть ли не пополам и долго заниматься делами не могла - приходилось отлежаться. Сходит, уберется - полежит часок. К маме съездит - полдня отлеживается.
При хрупкой фигуре у нее были почему-то большие вытянутые кисти рук и ступни, такие
большие, что носила она мужские ботинки - женскую обувь редко встретишь на 43 "растоптанный".
Продавцы в отделах мужской обуви как правило спрашивали:"Вы что, себе выбираете?" Она
поднимет на них свои печальные как у сенбернара глаза: "Девушка, а стала бы я на себя
примеривать, если бы кому-то другому выбирала?" У Анны Михалны был сын,
но он давно сам себе обувь покупал. А мужа у неё не было уже давно.
Когда-то она была замужем, сын был маленький, спина не болела, она была стройна, молода,
привлекательна и очень-очень хорошо, дорого одета и рядом был жив муж. Он очень любил ее наряжать, привозил ей из командировок немыслимые в те времена трикотажные кофточки,
платьица, плащики, сумочки, перчатки... Он обожал ее большие руки, часто брал ее
ладони и утыкался в них лицом...
Она и сейчас порой задумается и сидит, сложив ладони как тогда, и смотрит на них, как на слепок его лица... Ушел он внезапно. После работы прилег на диван и схватился за сердце...Скорая приехала поздно.
Она так горевала, что чуть про сына чуть забыла. Жить без него стало трудно, продала все,
что у нее накопилось: и наряды и украшения, кроме пары сережек и золотых часиков, что он
ей на рождение сына подарил. Ее продолговатое лицо с темными умными глазами с тех пор приобрело отпечаток не проходящей горькой печали. Теперь, когда она смеялась, смех угасал тоскливой нотой. У нее посыпались зубы и волосы, она стала носить протезы и химию на голове, чтобы создать иллюзию присутствия волос. Но у неё рос сын, жизнь продолжалась и руки нельзя было опускать.
Сын Серёжа подрастал, и скоро его должны были забрать в армию. Тут она для себя поняла: ей не пережить этого. Она обошла все возможные пороги, заплатила где что только можно, но в армии ее Сережа не служил.
Но свои мужские университеты он все равно не миновал: прошел их в уличных разборках с "битой по зубам".
Тут Анна Михална была бессильна, даже не могла предположить, куда стучаться:
"Только не бейте моего мальчика, ему же больно!" Она могла только лишь тихо страдать,
глядя на беззубую улыбку сына, и выхаживать его после очередных уличных драк.
Пару раз сын чуть не женился: один раз любили его, другой - любил он. Оба раза жили в одной с Анной Михалной квартире. Но для "свободы построения отношений" -
проявления чувств и создания для этого шумовой завесы, молодые подарили маме
музыкальный центр с наушниками и диски. Вот тогда-то и появился в ее жизни Альбано. Итальянский певец, пронзительным голосом провозглашающий:"Феличита!"
Сын с теми своим девушками расстался, а потом и сам от мамы съехал. А Альбано остался.
И теперь когда она от изнеможения падала на свой промятый диванчик, включала музыку -
наступали по-настоящему счастливые моменты жизни: "Феличита!"
Если хоть кто-нибудь у нее спросил бы: "О чем ты мечтаешь, Анна Михална?" Она честно
призналась бы: "Мечтаю сегодня все сделать поскорей, растянуться на своем диване и включить Албано!" Феличита!» Это было ее счастливое время.
Когда по радио сказали, что в Москву приезжает с концертом в Кремле Альбано...Она
просто сразу увидела себя, как идёт с цветами между рядами, в своей шелковой васильковой блузке, с прической, маникюром, в серьгах и часиках...
Из отложенных денег она сразу выделила на билет и проезд в оба конца,
буфет в антракте, цветы, прическу и маникюр - новый холодильник подождет! Позвонила старинной подруге в Москву, выслала деньги и попросила купить ей срочно билет на концерт. Дальше дни стали проноситься и отступать
было некуда - билеты от подруги получила по почте, билеты в плацкарт
туда и обратно лежат в паспорте за обложкой. И на Анну Михалну напала паника.
Она даже репетировала, чтобы успокоиться - надевала васильковую блузку и за многие годы
впервые в салоне сделала маникюр. И даже сходила в этом маникюре в ресторан, купила кофе и пирожное. А когда настал срок, почти в обморочном состоянии, усилием воли села в
поезд и поехала.
...Поезда, вокзалы, метро, фойе концертного зала - все мелькнуло как один момент, жизнь
приняла привычные очертания покоя, только когда опустилась на свое место, и запел Альбано.
Когда голос внутри стал предательски шептать:"А может не надо цветы дарить? Ну сама подумай, камеры кругом, еще по телевизору покажут, все смотреть будут,
а ты согнутая вон какая? И ботинки у тебя мужские, и блузка старомодная...?"
Анна Михална скрипнула зубными протезами, дождалась аплодисментов и решительно встала,выбралась из ряда и пошла в проходе с цветами, как камикадзе в последний полет,
думая только одно: "Дойти!"
Пока шла, началась следующая песня, музыка медленно разливалась, и Анна Миихална,
не чувствуя ног под собой, по ней поплыла. Когда она подошла со своим дорогим букетом к краю ступенек на сцену, подняла глаза на певца, слезы у нее посыпались сами. Она стояла, прижимала букет, не сводя с него глаз, и лила слезы.
И вдруг случилось невероятное, Альбано опустил на нее глаза, дрогнул и спустился на несколько ступенек, протянул к ней руку и вытянул ее на сцену. Он пел, смотрел на нее и не выпускал руку... Когда смолкла музыка, он в тишине произнес: "Грация, синьора!" Принял букет и поцеловал ей руку. Тут Анна Михална пришла в себя, подумала:"А не зря маникюр сделала!" Улыбнулась, ещё больше выпрямилась и гордо посмотрела в зал. Зал аплодисментами заштормило! А Альбано держал и держал ее за руку...
...Когда она возвращалась на свое место, натыкаясь на восторженные взгляды публики,
она смотрела, улыбаясь в ответ, и концерт досматривала совсем другим человеком.
В антракте она с удовольствием выпила бокал шампанского, закусила бутербродом
с черной икрой и чувствовала себя совершившей подвиг! Люди улыбались ей,
а один мужчина подошел и подарил розу. С достоинством милостивой королевы она
приняла ее, вдохнула аромат, кивнула и произнесла:"О-о! Благодарю!"
...Всю дорогу домой она улыбалась и грезила только что пережитым на концерте.
Только когда открыла дверь своим ключом поняла, что от улыбки уже скулы сводит и щеки болят. Пробралась к себе в уголок за диван и уснула абсолютно счастливой.
...На следующий день в офисе, где она убиралась, вдруг услышала песню:"Без
тебя! Без тебя! Все ненужным стало сразу без тебя! От заката до рассвета без тебя!
Так нужна ты мне, любимая моя!"
Она застыла, приоткрыв рот, дослушала, не шелохнувшись, до конца и спросила девушку
за компьютером:"Кто это! Кто это так поет?" - "Это, Анна Михална, Стас Михайлов.
Прямо в душу поет, да? В жизни не услышишь таких слов, так хоть Стас Михайлов
споет». Анна Михална посмотрела на нее и чуть не сказала, что "такая молодая и красивая и не слышит таких слов в жизни", но тихо произнесла: "Это точно."
И пошла домывать пол. Так у Анны Михалны начался новый счастливый период в жизни.
"Стас Михайлов" принял эстафету "Альбано" - делать жизнь Анны Михалны счастливой.