Все когда-нибудь кончается
"Куда катишься, женщина?", - усмехнувшись, Анна плеснула в стакан коньяку. Выпила, скривилась, задержав дыхание. Ладонью как веером часто замахала у лица. Подцепив краешком вилки маслину, отправила в рот, вторую, третью... Задумчиво жевала, выплевывая косточки в подставленную ладонь и аккуратно складывая их в ряд на столе. Пустыми глазами тупо рассматривала этикетку на бутылке.
Это ведь от мужа еще коньяк остался, надо же, и не испортился. Он выпить в свободное время любил, но аккуратно, без фанатизма. Вспомнилось вдруг, как ездили всей семьей на юг. Она, муж, дочка. Теплое море, вечерами вся набережная в огнях, цикады звенят. Воздух пропитан сладким запахом моря, в котором плавают флюиды счастья. И маленькая Анька, такая смешная, хитрая, прикидывалась уставшей, чтобы у папы на шее по набережной прокатиться. Господи, неужели это было, ну почему все так быстро кончается?! Счастья уже нет, и маслинка в банке последняя, и коньяку больше не хочется.
Когда дочка родилась, Андрей, несмотря на возражения родственников, настоял на том, чтобы ее назвали Аней. Он был хорошим мужем и отцом. Любил повторять: "Была у меня одна Аня, с которой я счастлив, а теперь будут две, и я буду счастлив вдвойне".
Семь лет уже прошло с тех пор, как его не стало. Трудно было. Это страшно - лишиться близкого человека. Да и в материальном плане... каждую копейку порой приходилось считать. Дочка - красавица подрастала, ее одеть-обуть надо, да так, чтобы не хуже, чем у других. А у учителя зарплата небольшая. Вот и приходилось как можно больше часов нахватывать. Когда получалось - на две ставки работала, репетиторством занималась. Зато Анька всегда в достатке жила, ни в чем отказа не знала.
Тяжело было, ведь и по дому нужно успеть. А когда мужчины рядом нет, так и гвозди самой забивать приходится. Постирать, полы помыть, еду приготовить... Дочку домашними заботами не заморачивала, ей хорошо учиться нужно. В старших классах это очень непросто. Но она девчонка смышленая, в институт поступила. Расходов прибавилось. И репетиторство уже не спасало, приходилось ночами полы в подъездах мыть и приторговывать по мелочи - духами, помадами, носками шерстяными. Но вытянула. Закончила моя Аня институт, на работу в офис устроилась. Полегче вроде стало жить, а что-то не так пошло.
Дочка меня стесняться начала. У нее среди новых друзей ухажер объявился. Ничего так парень, симпатичный, гонора, правда, многовато, но это у молодых бывает. Анька его со мной толком и не познакомила, все тишком, мимоходом.
Не мешай мне жить!
Неприятности начались с того момента, когда он попытался в Анькиной комнате на ночь остаться. Я не позволила. Может, и зря? Выставила его, объявив, что порядочные люди сначала женятся, а уже потом совместно жить начинают. Он меня в ответ старой шваброй назвал, у которой с мозгами не все в порядке, после чего я на простом русском языке объяснила, чтобы забыл дорогу в мой дом, потому что в прихожей стоит тяжелая ваза, от которой может произойти сотрясение мозга. В общем, славно так расстались, я ему даже счастливого пути пожелала.
А Анька после этого взбеленилась. Ты, говорит, мое счастье разрушаешь, мало того, что всю жизнь неудачница, карьеры никакой не сделала, всю жизнь тупым школярам теоремы дурацкие разъясняешь за гроши, так еще и мне жить мешаешь. Мне это как ножом по сердцу. Пытаюсь ее вразумить: Анечка, что ты говоришь, ведь ты же дочка моя, ведь я же только для тебя и живу, ведь я хочу, чтобы все хорошо было, по-человечески...
Ушла, дверью хлопнула. Два дня дома не ночевала. Я чуть с ума не сошла. Всех знакомых обзвонила, в милиции была. Потом она пришла. Чужая. В глаза не смотрит. Нам, говорит, с тобой, мама, вместе теперь не жить. Игорь, пока ты здесь, ко мне не придет. А у них в квартире нам тоже места нет, двухкомнатная. Кроме родителей, еще сестра с ребенком. А он пока на жилье не заработал.
Помилуй, говорю, дочь, куда же я из своей квартиры пойду? И как ты просто мать меняешь на первого встречного, неизвестно откуда взявшегося человека.
Эх, какую истерику моя Анечка закатила. По ее крикам можно было понять, что Игорь - ее любимый человек, умный и добрый, а я старая, ненужная, глупая и скандальная тетка, которая мешает построить счастье собственной дочери. И если нет возможности разменять нашу старую квартиру, то я ради нее должна пожить пока у каких-нибудь родственников или хороших знакомых, а потом, может быть, все успокоится и мне можно будет вернуться. А иначе она просто погибнет.
Я не спорила. Я просто сидела и смотрела на нее. И не узнавала в этой красивой озлобленной девушке ту маленькую Аньку, которую папа катал на шее по вечерней набережной. Чужие глаза, чужие слова.
И боль, разливавшаяся из моего переполненного сердца по всему телу.
"Аня, - я смотрела на нее, стараясь понять, как такое могло случиться. - Аня, что ты говоришь, опомнись, пожалей меня".
"Тебе придется решать, мама, другого выхода нет". И она ушла.
Я напишу тебе... Потом...
С работой улажено, билеты куплены. Большой кожаный чемодан, с которым на Кавказ ездили, оставляю ей, шмотки в две сумки влезли. Не накопила гардеробов-то. Хорошо тетка с Алтая быстро откликнулась, она давно одна, рада будет на старости лет пожить с племянницей. И в школе там вакансии есть. Далеко только. Но Алтай все же не Америка, доедем. Такси не берем, до вокзала на троллейбусе дешевле. Надо написать что-то на прощанье. А чего писать - не понятно. Нет слов. Хотя все так просто. Анна выводит на тетрадном листе, обводя буквы по нескольку раз: БОЛЬНО... Слезинка падает на листок, она рисует вокруг нее синей пастой круг и бросает ручку на стол.
На вокзале обычная сутолока. Прислонив лоб к стеклу Анна смотрит из вагонного окна на прощающихся людей. И вдруг ясно понимает, что осталась совсем одна. Что все, ради чего она жила, рассыпалось. Ее Анечка, которую она так оберегала от житейских невзгод, ночами не спала, когда та болела, и отказывала себе во всем, чтобы дочка была довольна, променяла ее на чужого парня, не задумываясь о том, что будет с мамой, и как она будет жить дальше.
- Ладно, дочь, - Анна проглотила подступивший к горлу комок, - я напишу тебе... Потом... Напишу, что если тебе будет плохо, ты позови, я помогу. Потому, что несмотря ни на что, я люблю тебя, Анечка.
