Ходила за три километра. Вот эти походы остались в памяти на всю жизнь. Луга, речка, невдалеке лес...
Когда хлеб уже был убран с полей, мы ходили подбирать колоски. А в награду разрешали идти на гороховое поле, где мы для себя собирали горох.
Наша учительница, Дарья Николаевна Пантелеева, всегда была с нами. По дороге рассказывала нам сказки. Стихи учили тоже по дороге. Несколько раз водила нас в колхозный сад собирать смородину. До сих пор помню особый вкус ягод тех лет.
Классы были небольшие - школа двухкомплектная, около 50 человек. Первый и третий классы - в одной комнате, а второй и четвертый - через дощатую стену, завешанную географическими картами. Ни библиотеки, ни радио в деревне не было. О событиях на фронте узнавали из писем-треугольников. Учились все старательно. У меня до сих пор сохранилась похвальная грамота за четвертый класс...
Позже, когда училась в семилетней школе в районном центре, вспоминала уроки истории, когда Дарья Николаевна, почему-то очень взволнованная, говорила: "А вот этот портрет в учебнике заклейте листочком бумаги. Это враг народа". Она приносила листочки и клейстер. Некоторые портреты уже были заклеены. Я не помню, чьи портреты это были, но она об этих людях говорила как-то тепло. Мы не понимали, почему же они - враги народа.
Дарья Николаевна была заведующей школой, и ей иногда приходилось ездить в районный центр, тогда она оставляла меня за главную: говорила, что надо ребятам прочитать, какие задачи решить, конечно, под наблюдением другой учительницы - Надежды Константиновны. Мы знали, что у нее имя, как у Крупской.
Когда я заболела скарлатиной и пролежала месяц в городской больнице, Дарья Николаевна вместе с мамой приезжала ко мне, привезла книги, чтобы я читала, и несколько листков с задачами, вырванных из задачника. Это тоже незабываемо. В больнице среди прочего я прочитала миф о Персее и, когда вернулась в школу, рассказала его ученикам. Стояла за учительским столом, а Дарья Николаевна - за партой...

1945-й.
9 мая. Я не знаю, как дошла до деревни, где была школа, весть о Победе. Все жители высыпали на улицу. Откуда-то доносились звуки гармони. А я всю дорогу до дома, до своей деревни, бежала, а добежав, закричала: "Ура! Победа! Победа!" И все взрослые, собравшись у конторы, плакали от радости...

1952-й.
Встретились мы с Дарьей Николаевной в Казани, когда я поступила в университет. Мы долго гуляли по городу. Она прослезилась, когда узнала, что я окончила школу с медалью. "А помнишь, что я сказала твоей маме, когда в четвертом классе ты получила похвальную грамоту? - спросила она меня и тут же сама ответила: - "Ты вырастила золотую девочку. Она обязательно будет учительницей". Видишь, как я была права".
Дарья Николаевна жила в Киеве у дочери, а в Казань приезжала к сыну. Из Киева она уехала в 30-е годы, когда мужа арестовали, а потом и расстреляли как "врага народа". Позже уехала в Сосновку, где и доработала до пенсии. И каждый раз, когда приезжала в Казань, мы с ней встречались. Я тоже была у нее один раз в Киеве...

1982-й.
Через тридцать лет после окончания школы мы поехали с сестрой в нашу деревеньку. Захватили снимок, где сфотографировались классом. Прошли прямо к школе. Она, кажется, не изменилась, потом - к ключу, к которому бегали каждую перемену: слаще воды нигде не было!
Подходили почти к каждому дому. И нас никто не узнавал, и мы - никого. Но когда незнакомые нам люди видели фотографию, восклицали: "Да это же Дарья Николаевна!" Спрашивали у них, где она, как она.
А ее уже давно не было...

2010-й.
Сорок три года проработала я в школе и училище. Сейчас на пенсии. Когда встречаются бывшие ученики, приятно бывает, что помнят. А выпускники 1968 года йошкар-олинской школы №15, где я была классным руководителем, поздравляют с праздниками, днем рождения и удивляются, что и я не забываю их поздравить. Они, мои выпускники, уже сами дедушки и бабушки. Я - прабабушка. Приятно осознавать, что тоже недаром прожила свои годы. Потому что был замечательный пример - моя первая учительница.