Через четыре дня исполнится 80 лет со дня рождения поэта Геннадия Александровича Чемекова.Кто бы мог подумать, с горечью говорил писатель Геннадий Пирогов, что уроженец деревни Йошкар-Памаш Новоторъяльского района, сын боевого офицера, погибшего в боях за Родину, Гена Чемеков, в юности в среде литераторов звавшийся «марийским Есениным», к концу жизни окажется практически бомжем в скособочившейся полуразвалившейся избе в деревне Нижний Кукмарь Советского района. Вспоминал, что Геннадию Александровичу – автору множества стихов, текстов популярных песен, повестей «Кукушка сулит счастье», «В году тринадцать месяцев» – и его маме, учительнице начальных классов Ефимии Поликарповне, дали было однокомнатную квартиру возле телецентра. Сделали это то настоянию небезызвестного государственного деятеля Петра Алмакаева. Но со временем жильё оказалось во владении некоего Ибраева, бывшего шахматиста. Переоформить квартиру на себя ему удалось, как утверждают близкие писателю люди, при покровительстве высокопоставленного родственника
Учился Чемеков в Староторъяльской средней школе и Марийском государственном пединституте. Работал на Марийском радио, в редакции газеты «Марий коммуна», длительное время жил у матери в деревне. Умер в 2005 году. Возможно, насильственной смертью, так как случилось это в день получения им денег от продажи оставшейся в деревне собственности. Был похоронен муниципалитетом как неустановленное лицо под номером.
...Оставшись в годы войны без отца, мальчик рос замкнутым, но страстно любил читать. Решение заняться сочинительством пришло на школьной встрече с известной поэтессой Верой Бояриновой. Тайком от взрослых он и его друг Геннадий Пирогов выпустили рукописный литературный журнал «Рвезылык» («Молодость»), который долго хранился на кафедре языка и литературы Марпединститута. В вузе они были уже членами литобъединения, которым руководил кумир 50-х Миклай Казаков. Там ковались будущие писатели и поэты Семён Николаев, Эврик Анисимов, Альберт Степанов, Василий Регеж-Горохов.
Оставив после третьего курса МГПИ, Чемеков работал на радио. Не клеились ни работа, ни личная жизнь. Женившись по принуждению, запил. Жена с ребёнком оставила его. Сам он уехал на строительство железнодорожной магистрали Абакан-Тайшет, где написал повесть о молодых строителях. И там, и позже отлично ладил с товарищами, но всегда был на ножах с начальством, не любил чинуш. Потому, несмотря на явные проявления самобытного таланта, не отмечен ни званиями, ни наградами, ни приёмом в союз писателей.
За день до 65-летия он приехал в Йошкар-Олу к своему единственному, по большому счёту, оставшемуся другу Геннадию Пирогову. Назавтра проснулся очень рано и тут же засел за письменный стол. Пока хозяева готовили что-то к праздничному столу, беспрестанно работал. Пробило семь часов. Появившись в дверях кухни, он с торжествующим видом протянул исписанный лист бумаги: вот, читайте! Почётную миссию громкого чтения свежеиспечённого стиха доверили жене Геннадия Михайловича Римме, которой не требовались очки.
На сегодня это последнее сохранившееся – можно сказать, предсмертное –стихотворение Геннадия Чемекова, написанное им от руки, посвящённое другу детства и юности. Оно из 14 куплетов. В 52 строках этого стиха он последовательно: обращается к Йывану Кырле, считая себя равным лишь ему, вспоминает убитого на фронте отца, тяжёлое голодное детство, отмечает всегдашнюю свою нищету, отсутствие семьи, признаёт, что совершил много ошибок, называет себя безумным, порицает за любовь к алкоголю, говорит, что всю жизнь терпел унижения, бранные слова и «уколы» в свой адрес, что пишет он в шутку, с юмором, сам себя поздравляет с днём рождения и подчёркивает: жизнь – это такая штука, где человек бьёт себя своею же собственной рукой. Вот такие прозрения поэта на исходе отпущенных дней.
Только раз, пожалуй, Геннадий Александрович обвинил в своих бедах не себя, озвучив в авторской молодёжной передаче по Марийскому радио своё стихотворение «Тый титакан улат, война!» («Ты виновна, война!»). Бегство в Сибирь, по мнению поэта Семёна Николаева, было «первым ураганом» судьбы Чемекова, неудачную попытку закрепиться в городе по возвращению можно считать вторым. Бог забыл установить в его красивое тело стержень, то бишь волю. Институт оставил, потому что столкнулся с преподавателем марийского языка. Республику – потому что не столковался с женой. Город – потому что не смог подчиниться его условностям. Жизнь – потому что пил в деревне не козье молоко, как советовали, а всё ту же «горькую», хотя этого уже было попросту нельзя.
Мне кажется, легко вступавший по пьяной лавочке в конфликт и с писательским начальством, он давно понял, что уже ни на что не может рассчитывать. А нынешняя действительность во многом легко уравняла его с теми, кто ранее были относительно благополучными. Может быть, потому он ещё держался, вовсе не надеясь на улучшения.
Два авторитетных высказывания приведу тут для лучшего понимания масштаба личности человека, которому был дан редкий талант, да не хватило стойкости (хотя в этом я не уверен). В. Колумб (1972 г.): вышла повесть Г. Чемекова «Кукушка сулит счастье»; принята в основном положительно, но некто скрывшийся под псевдонимом «И. Трофимов» в «Марий коммуне» усмотрел то, чего там нет, – «жонглёрство и игру незрелой фантазии». С. Николаев: Гена, Генок, Гентос... в МГПИ рос в творческом отношении быстрее всех; в сравнении с Альбертом Степановым преуспевал не только в поэзии, а уже писал киносценарий (в чёрной клеёнчатой тетради), эссе, скетчи для сельских клубов; очень выделялся своей всегдашней готовностью прийти на помощь...
Стихи Г. Чемекова в представленной подборке, полагаю, произведут должное впечатление. Они разнообразны по тематике, несут приметы и прошлого, и настоящего, философичны, содержат интересные детали. Патриотизм их автора по отношению к родному народу выражен настолько ёмко и выразительно, что поражаешься упрямой смелости человека, низведённого на самое дно общества:
ЧТО С НАМИ?
Куда доброта подевалась? Ау!Тут вой только стаи жестоких и жадных.
Попал в апокалипсис я наяву,
В эпоху фасадов из лжи и парадных.
А звери рожают... Тем хуже дитя.
В соседские души вползает зараза.
Что новые с нами затеют, придя?
И так уже кладбища, вон, до отказа.
В умах мертвечина, пустырь уже там,
Теперь утверждает одно неврастеник:
Пускай белый свет пропадает к чертям –
Побольше бы денег, побольше бы денег!
Богатый и душу возьмёт за кусок.
Всё можно – закон безграничного рынка.
Уход не далёк был наш, нет, не высок –
Дикарь в нас по-прежнему. Злая картинка.
Да, есть у нас в прошлом заметный изъян,
Но поняты дарвины слишком превратно:
Пускай даже вышли мы из обезьян –
Зачем же так сильно хотеть-то обратно?
ХУДОЖНИК АПРЕЛЬ
Апрель – художник. И искусствоЕго не ценящий – не прав.
Глядите: было голо, пусто,
И ни цветов тебе, ни трав.
Сперва тяжёлые одежды
Апрель снимает – и река
Откроет заспанные вежды,
Пригорок вздыбится слегка.
Теперь апрель уже с мольбертом,
Мелькает кисть весь божий день.
Порой художник встанет фертом,
Падёт на лоб раздумий тень.
И снова в деле, снова краски
Кладёт уверенно, легко,
И нет у нас ничуть опаски:
Эх, что-то, мол, не так легло.
Свежа трава, в веснушках лица,
Смешно проклюнулась листва,
И тут, и там летает птица...
Во всём – кануны торжества.
Апрель – художник! Он – талант!
Кричу о том до боли гланд.
МАРТ
Кырт-карт!Шагает улицею март.
Обувку, новую резину,
В сугробы ставит, как в перину.
Ларт-ларт!
В хлевах волненья: «Добрый март!
Наддай тепла – нам до икоты
На волю вырваться охота».
«Га-га! Откройте!» – тьма гусей
Орёт по улице по всей. –
У нас совсем не босы ножки -
У всех сафьяновы сапожки».
Хлевов почётный ветеран
И тот беснуется – баран.
Пока даёт рогам проверку –
С разбега он бодает дверку.
И лишь весёлый воробей
Им всем: «Чирик! Заткнитесь, эй!
Как только тронутся ручьи,
Хозяев выкраду ключи,
Запоры, двери отопру –
Тогда гуляйте подобру».
ДРОВА
Горят дрова в печи. Их слёзы скупы.Так плачет только истинное горе.
И тихий вой не сдерживают губы.
И много смысла в медленном укоре.
Деревья – те же дети у природы.
Но нам, не ей, смертельная их служба –
Уход золою в наши огороды...
Такая вот немыслимая дружба.
И мы в печах. Всего заметней войны.
Темны, печальны большей частью речи.
Мы той же только участи достойны.
Куда ни глянь – всё печи, печи, печи.
Деревья – нам. А мы кому дрова?
Да круглый год, не только с Покрова.
НЕ Я – ТО КТО ЖЕ?
Разбив родной землицы катыш,Не я засею если – кто же?
Искать не буду свет наш – ландыш,
Марийцам плохо станет тоже.
Явить волынку нашу миру
Обязан ты просторам суши,
Онаров ум, пригожесть, силу –
Вдохнуть в надтреснутые души.
Мариец, в руки взяв гармошку,
Сыграет – все в восторге вскоре!
Из-за чего? Не понарошку –
А так его смеётся горе.
Вести узор, играя вволю,
Красиво будет, до упаду.
Зачем? Богов вершит он волю.
И не предаст чужому аду.
Хоть жизнь не мёд, как говорится,
Ключами бьют уже веками,
Живи, святой народ, Жар-птица!
Ведь белый свет – он светел нами.
