В декабре в музее города Йошкар-Олы состоялась презентация новой, третьей книги молодой марийской поэтессы Раисии Сунгуровой «Кава вола копаш» («Небо опускается на ладонь»). Событие ознаменовано редким для национальной литературы явлением: в первом разделе сборника представлены т. н. белые, нерифмованные стихи. Можно сказать, четырьмя десятками верлибров поэтесса застолбила за собой первенство в рискованном литературном эксперименте. Вот в моем переводе тот стих, которым заявлены тексты этого раздела:
* * *
– Из нового, – просишь, когда говорим мы, –
прочти мне. Читаю.
Впускающей в тайну –
ведь стих мой впервые без рифмы.
Читала – боялась,
ведь это не малость:
когда бы не понял – что мне бы осталось.
И всё же девять десятых сборника – это сочинения в привычной нам форме. (Классической, на которой строится и твёрдо стоит русская поэзия – верней, чем чья бы то ни было в современном литературном мире). Некоторые я переводил в прошлом году для публикации в одном из журналов, известных в городах и весях Западно-Сибирской низменности. Дело в том, что Раисия, её муж Борис, архитектор, и их сын Марис живут в Сургуте. Интересно, наверное, узнать, что по пути на родину поэтесса завернула в два крупнейших города Эстонии, куда её пригласили также на презентацию её новой книги. Раисию там почитают в связи с тем, что в прошлом году она стала лауреатом престижной эстонской литературной премии. Затем, кстати, и молодёжной государственной премии Марий Эл. За год до этого победила в литературном конкурсе имени выдающейся марийской поэтессы Светланы Эсауловой.
Но хватит о наградах Р. Сунгуровой. Ей ещё утверждаться и утверждаться в литературе. Мне нравится в ней жажда новаторства, стремление к знаниям, мобильность… Посоветуешь читать Бродского – и упорно «расшифровывает» сложные тексты Иосифа. Всплывёт в разговоре с ней тема искусства – и она уже рвётся в какой-нибудь из крупнейших музейных залов страны. Почувствует интерес к телевидению – и уже учится на сценарных курсах… Будь моя воля, вернул бы семью талантливых Сунгуровых в республику.
А пока предлагаю в переводе несколько её стихов. По-моему, хороших.
ЖАЛЕЙТЕ МУЖЧИНУ
Мужчина хочет, чтобы пожалели.
Умей жалеть, но... Но в пределах такта.
Так даришь стыд и страсть во тьме постели –
как видишь в нём любовника и брата.
Почувствуй час, когда мужчине трудно –
и стань ему, ослабшему, опорой;
отметь его достоинства прилюдно...
Да не грубей – останься однополой.
Искать не надо, попусту переча,
в его словах нелепости и контры;
смешна двоих убийственная сеча
с цепи спустивших низости и оры.
Летать найди со свадьбы же причину
вокруг него, как спутник – по орбите;
глупей всего – хотеть сменить мужчину
(такое нам, любимым, не по чину).
...Не говорите мне, не говорите.
ЧЕЛОВЕКУ НАДО...
Гнездиться, как птицы, должны мы на пару.
А у одиночек и щи без навару,
пусты поутру и чаи,
когда мы на горе ничьи.
Опора нужна для плеча – помоги-ка,
из люльки внезапного детского крика,
для тела, души... Для ума –
чтоб ум не сходил бы с ума.
Чтоб всё пополам было, нужен от веку
на долю, как суженый, мне, человеку –
из общей тарелки поесть
и знать поминутно: он есть.
Что сладостный час повторится позднее:
к любимой груди прижимаясь теснее,
услышу вползающей в сон:
два сердца стучат в унисон.
КУПИ МНЕ БИЛЕТ...
Уходишь? Что ж... Возьми и мне билетик
куда-нибудь... На день любой купи.
Не плакса я из барышень из этих –
молить не стану: о, не погуби!
Но от тебя прошу последней дани:
таких, как ты умеешь, нежных слов
о чём-нибудь... Люблю твоей гортани
тональность речи – как любовный зов.
Отдай билет, будь ровен напоследок,
целуй в глаза, открытые теперь...
Забуду враз – как снег сдувает с веток.
Войду, куда судьбы укажет дверь.
