– Как считаешь, прошедший 2022 год можно признать для тебя как актера звездным?
– Если судить по количеству главных ролей в премьерных спектаклях, то, наверное, да, можно. В чем-то неожиданно, режиссеры были благосклонны ко мне.
– Предлагаю поговорить о двух твоих актерских работах. Вначале о роли главного героя Кольки в спектакле «Шÿдыран тат» («Звездный час по местному времени)» в постановке режиссера Алексея Ямаева. Готовясь к премьере, ты посмотрел старый фильм Н. Досталя «Облако-рай»? Что знаешь об исполнителе главной роли, его судьбе?
– Фильм мы с женой когда-то посмотрели по случайной рекомендации. Гостивший у нас родственник, когда заговорили о кино, спросил: «А вы картину «Облако-рай» видели? Нет? Очень советую...». Мы потом и продолжение посмотрели – «Коля-перекати поле».
Знаю, что Андрей Жигалов снимался будучи первокурсником циркового училища, где учился на клоуна (отсюда его умопомрачительные кульбиты по ходу фильма). Что родом из Челябинска, с детства писал песни и в фильме исполнил свои композиции. Потом (в 1993-м) уехал в Германию и со временем стал знаменитейшим клоуном...
– Да, наград у него сейчас больше, чем было у великого Олега Попова, с которым он, кстати, выходил на арену. Одну престижную награду принял из рук сына Чарли Чаплина, а самую высокую – «Серебряного клоуна» – принцессы Стефании на фестивале в Монте-Карло...
Критика начала 90-х, когда фильм вышел на экраны, назвала его «лучом света» в обстановке разваливающейся киноиндустрии. Что сейчас, по-твоему, заставляет зрителя сопереживать твоему герою? Какая правда в этом бесхитростном, на первый взгляд, сюжете одного дня может быть на все времена?
– Глубокая социальная правда на все времена, пока живо человечество, в показанной истории действительно есть. Но я не уверен, что наш зритель в первую очередь видит ее. Для большинства на первый план выходят бытовые подробности происходящего. Об этом мне часто говорят зрители (контакты с ними у актера в небольшом городе часты). В общем, жалеют Кольку (при том, что его окружение радо за него, восхищается им), негодуют по поводу торопливого растаскивания его скудной мебели, отстраненного отношения к нему его девушки...
Мы с вами, обсуждая проблему, неслучайно вышли на тему: много ли в нашем окружении людей, способных на такой поступок – в одночасье решительно изменить судьбу. Наверное, чтобы понять историю Кольки, надо в чем-то быть похожим на него. Он ведь не так прост. Нескольких деталей сюжета вполне хватает, чтобы понять это. Не кто-то другой – а именно он, только он из действующих лиц в кино и в спектакле, мог или должен был выпалить те слова, заложником которых становится. Мало того, уже не может от них отказаться, потому что все же не такой, как другие в его окружении.
– Поговорим о «Гамлете» в постановке Степана Пектеева. Не скрою, я был обрадован его выбором тебя на главную роль. Почему тебя, можешь сказать?
– Актеру всегда трудно понять выбор режиссера, зависимость одного и свобода другого делают неравными их знания о действительном механизме выбора. Насколько я смог понять, первым толчком к принятию решения послужила начальная сцена из спектакля о Йыване Кырле, когда мы все друг за другом выходим на сцену, обязанные молча взглядом и движениями показать нечто нужное режиссеру. Он поймал и оценил мой выход...
– Основа спектакля такова, что зрителю все время надо помнить об относительностях, символах, дуализме персонажей и прочих неоднозначностях. Аватарком Гамлета предлагают считать его друга Горацио в исполнении Павла Ефимова. Режиссер нагрузил эту роль, но и упростил, представив ее в выигрышных сценах привычного актерства, зрелищных, с переодеваниями, действиями в движении... Твоего Гамлета надо представить близким к классическому тексту – в скупости движений, в некоторой заторможенности, в постепенном мучительном осознании громады и обыденности противостоящего ему Зла. В этом мало действия, работают выразительные позы, жесты, взгляд...
– Да, но таким и должен быть шекспировский Гамлет. Современные режиссеры в больших театрах, как мы знаем, нещадно эксплуатируя имя драматурга и отходя от сути не только главного образа, но и других действующих лиц, порой ставят черт те что. И наш спектакль может показаться слишком авангардным по сценографии. Но это не так. Посмотрите, как просто и удачно выстроена ее вторая часть – «Цемент».
– Мне кажется понятным, почему в роли молчаливого наблюдателя в «Цементе» – все тот же Гамлет. Но чем мотивировано появление там убитого Полония, не самого симпатичного персонажа? Почему именно ему дано изрекать благотворные истины? Наконец, почему из Марка Аврелия, а не, к примеру, Монтеня, Декарта, Руссо или – посовременнее – Ежи Леца?
– Что касается мыслителей, то это вопрос к режиссеру. Мы его не спрашивали, он не рассказывал. Главное, что Полоний в финале монолога отдает мне роман Федора Гладкова «Цемент», и далее я как бы читаю его на фоне сценического воспроизведения прочитываемого в моем воображении. История Гамлета во второй части спектакля повторяется в образах и декорациях другого исторического времени. Читая, я узнаю в персонажах романа героев «Гамлета», последовательно проходящих через ад и чистилище. Главный герой, видимо, должен удостовериться в обыденности и постоянстве того зла, с которым он столкнулся и которое погубило его.
Как ни относись к отцу Офелии, но он жертва и жертва безвинная, убит не злодеем, а Гамлетом, героем положительного образа. Невинно пострадавшему, по пьесе, на том свете дано осмыслить земную жизнь и понять ее сущности. Изречения, озвученные Полонием, напоминание о возможности жить другими ценностями, по-иному.
– Философская основа современных спектаклей по «Гамлету» обычно тоже строится на этом, но постановщики идут дальше: гамлетовский вопрос «Быть или не быть?», в их трактовке, теряет всякий смысл, поскольку сейчас ни у кого, полагают они, нет возможности остаться в стороне от «круговорота коллективных преступлений».
И вы наверняка обращались к первоисточнику – пьесе Х. Мюллера «Гамлет-машина». Основа для выстраивания характера твоего героя оттуда или вы с режиссером создавали принципиально иного Гамлета?
– Сразу определились, что, как и в «Гамлет-машине», будут два Гамлета. Во время репетиций на удаленке работа над этой ролью была предложена еще и артисту Генриху Тимиряеву. Но сценарий постоянно менялся, и сыграть Гамлета в жизни и Гамлета-артиста было предложено мне и Павлу Ефимову. У режиссера появлялись новые идеи, и до сих пор он вносит коррективы в спектакль.
– Как думаешь, зритель и вправду верит, что действие происходит в марийском поселении? Или это неважно – а важны основные символы произведения: коварства, неверности, предательства... Безграничного Зла и рефлексирующего Добра.
– Именно так. Слишком о высоких и неотвратимо низких «вещах», общих для всего человечества, мы говорим языком этой пьесы. Жизни средневекового замка и современного марийского села отличаются внешне, но мир человеческих страстей всюду неизменен. Другое дело, что градус накала и философская глубина пьес марийской драматургии пока не выше признанной классики – «Салики».
Национальные театры переживают времена некоего раздвоения. Как обрести новых зрителей из «поколения Интернета», не знающих марийского языка, но владеющих английским, и сохранить верного старого зрителя?
– В театральной среде найден ответ на вопрос: почему «Гамлета» по-прежнему ставят во всем мире?
– Некоторые объяснения мы уже проговорили. Добавлю одно. Время визуалистов любит картинки, символизирующие понятное, узнаваемое. Появление в рекламе ли, афише слова «Гамлет» уже притягательно.
Тем не менее решающее значение всегда будет иметь то, что обнаружится за этим. На сцене, в представленном действе.
– Расскажи немного о себе. Все наши общие знакомые считают тебя душой компаний, веселым неунывающим человеком, отзывчивым, а главное – редким, на фоне остальных, книгочеем...
– Родился я 9 мая 1984 года. Учился в Пектубаевской средней школе. В год окончания ее поступил в Санкт-Петербургскую академию театральных искусств. С 2005 года служу в театре имени Шкетана.
От Пектубаева до моей деревни Пик-сола ходу пять километров, потому школьником я жил у младшего брата отца. Дядя Олег, учитель музыки, был настоящим сельским интеллигентом, собрал хорошую личную библиотеку. В условиях ограниченного общения с близкими мне просто суждено было приохотится к чтению. Помню, маленьким любил сказки Джанни Родари.
Что прочел в последнее время? Бест-селлеры «Хоббит» и «Властелин колец» Толкина. Вообще, мне всегда нравились Марк Твен, истории про Шерлока Холмса, приключенческие романы Эдгара Берроуза.
- Другие выпуски поэтической рубрики читайте в специальном разделе.
