Новый спектакль молодого, нестандартного режиссера Степана Пектеева, уже полюбившегося многими театралами Марий Эл, под особенным названием «Гамлет. Машина. Цемент» увидел свет, и теперь о нем как о свершившемся факте можно и поговорить…
Наш заслуженно знаменитый, Марийский национальный театр драмы им. Шкетана не перестает удивлять зрителя: в третий раз на его сцене разыгрывается непривычное даже для повидавшего виды театрала действо, связанное с именем режиссера Степана Пектеева. Теперь – это спектакль-кино "Гамлет. Машина. Цемент" по самой известной трагедии «Уильяма нашего Шекспира».
«Понимаю - не понимаю…»
Своеобразной прелюдией к спектаклю была наша личная встреча с режиссером и пресс-конференция с участием группы авторов, из чего стало ясно, что нас ждет нечто инновационное. Но то, что увидел зритель на премьерных показах, превзошло ожидание: Гамлет заговорил по-марийски, а перевод Шекспира на марийский язык был осуществлен Василием Пектеевым и Анатолием Мокеевым специально для данной постановки! Песни группы "Любэ" и даже группы «Queen» в исполнении шекспировских героев (!!!) тоже, согласитесь, неожиданный ход. Известный очень давно, но совершенно забытый роман Федора Гладкова "Цемент" - как часть общего действа! И очень натуральная, прямо кровавая «тень» отца Гамлета (засл.арт. РФ Олег Кузьминых). Что это? Набор разношерстного рода реалий или - символические арт-объекты, которые наделены режиссером какой-то сверхзадачей, не совсем, правда, понятной многим зрителям, привыкшим к тому самому «ружью», которое обязательно должно выстрелить?
Трехчасовое представление уже само по себе сложно для нас, вечно торопящихся… А то, что увидел зритель, ломающий голову над тем " понимаю - не понимаю", "неужели я глупый", "а может, и понимать здесь нечего", еще более увеличивает нагрузку на мозг… Иными словами, такого марийская сцена точно пока не видела. А теперь о сути и деталях…
Эксперимент, вызов, шок…
Те, кто видел хотя бы один спектакль Степана Пектеева, знает, что его режиссерский почерк и совершенно особенный взгляд на мир очень сильно отличаются от принципов классического драматического театра. Его работы – это всегда эксперимент, вызов, некий эпатаж и иногда даже шок. Его можно принять с первой секунды первой сцены спектакля, а можно не понять никогда. Его постановки могут запасть в душу надолго, как, например,«Йыван Кырла. Путевка в жизнь», а могут вызвать полное неприятие и недоумение.
Но в одном, думаю, со мной согласятся и поклонники, и противники этого режиссера – творения его сплоченной команды никого никогда не оставляют равнодушными. Поэтому я была совсем не удивлена, когда узнала, что «Гамлет. Машина. Цемент» будет называться спектаклем-кино, что там должны соединиться и шекспировский «Гамлет», и гладковский «Цемент», что действие происходит в марийской деревне XXI века и в советской деревне времен коллективизации. Но, как оказалось, удивлению на грани непонимания предела быть не может. Пересказывать все увиденное на премьере не стану, да и это практически невозможно. Скажу, что вопросов появилось в процессе действа гораздо больше, чем ответов...
Браво, артист!
Но есть один момент, который вызывает однозначное и неоспоримое восхищение - это актерские работы в «марийском Гамлете»! Труппа театра им. Шкетана - высокопрофессиональные и прекрасно образованные (почти все окончили Высшее театральное училище им. Щепкина) артисты. Кажется, нет такого драматургического материала, который бы был им не по силам. Независимо от возраста все без исключения готовы к любым режиссерским экспериментам. Их жажда создавать что-то новое, необычное, стремление к сотворчеству вызывает огромное уважение. И в этом спектакле артисты выложились на все сто процентов! Они не играли, они проживали истории своих персонажей. Ярок, убедителен, в некоторых сценах просто великолепен был артист Павел Ефимов в образе Горацио.
Заслуженный артист РМЭ Эдуард Яковлев настолько вжился в образ братоубийцы Клавдия, что несколько раз мне хотелось его даже ударить (шутка). Народная артистка РМЭ Светлана Строганова в роли Гертруды-Даши удивила и поразила. Такой актрису я еще не видела.
Артистке Светлане Александровой (Офелия-Дарья) Степан Пектеев уготовил непростую историю даже в физическом плане: и с ума она сходила, и публично насиловали ее, и тонула на видеокадрах по-настоящему. Не могу назвать Гамлета (арт. Алексей Тетерин) главным героем спектакля «Гамлет. Машина. Цемент». Уверена, что его неактивность, некая отстраненность, порой даже невнятность в проявлении эмоций – это сознательный режиссерский прием. Возможно, именно таким и мог быть Гамлет, родившийся в марийском колхозе на рубеже ХХ - ХХI веков и много лет проживший в далеких странах. Не очень близко мне такое прочтение классики, но, как говорится, «вас забыли спросить»…
Смешались в кучу…
Из всех вопросов, появившихся лично у меня после этой премьеры, самым главным до сих пор остается вопрос: «О чем спектакль? Что мне хотел сказать автор? Зерно чего пытался заронить мне в душу?». К сожалению, ответа я уже, наверное, не найду никогда. Не хочется выглядеть ханжой, но у меня сложилось ощущение, что в этой работе форма преобладала над содержанием. Да, в интервью Степан Пектеев мне говорил, что первостепенная задача – сделать масштабное, современное зрелище. Вот Зрелище как раз и получилось. Настоящий уазик на сцене, другие лаконичные и «говорящие» декорации Катерины Андреевой, гипнотическая музыка Евгения Роднянского, использование видеосъемок и видеосюжетов – все это создали как раз визуально-звуковую обертку, но обертка без содержимого всего лишь обертка…
Как ни старалась, не смогла понять, для чего режиссер включил в кровавую историю несчастного Гамлета произведение советского писателя Федора Гладкова «Цемент». На мой взгляд, получилось что-то наподобие «винегрета». Два совершенно обособленных произведения смешали, приправили изрядной порцией жестокости, имею в виду сцену насилия во втором действии («Цемент»), перенесли зрителей в постреволюционную Россию, а зачем, догадайся, мол, сама. Я понимаю, что в этом объединении есть смысл, и он, наверное, очень глубокий, вот только прочувствовать его дано далеко не всем. Конечно, кто-то скажет, что, если ничего не понятно, – это не проблема творцов, а проблема ваших мозгов, но тогда можно легко соединить в одном спектакле трагедию «Отелло» и, например, «Котлован» Андрея Платонова. Можно! Только нужно ли? Неоспоримо, что творческий человек, автор проекта, режиссер своими работами хочет донести до зрителя свое представление о проблемах мироздания, но и о многих из нас, сидящих в зале и не таких креативных, подумать бы стоило побольше…
Горки? Да! Единый образ? Нет!
Еще раз повторю, что в целом спектакль получился очень зрелищным, актерская игра – выше всяких похвал, спецэффекты, как всегда у Степана Пектеева, подчеркивают нестандартность режиссерского решения, но целостного восприятия у меня (и не только у меня) не сложилось на этот раз. Хотя молодежная аудитория, на которую по большому счету и ориентируется Пектеев-младший, осталась под сильным впечатлением. Правда, ответить мне на вопрос, о чем был сейчас спектакль, не смог никто…
- А что касается эмоций, возникающих после просмотра спектакля, то нам важно создать некие «горки», что-то напоминающее череду аттракционов, после посещения которых у человека появляется много разрозненных эмоций, - рассказал в интервью «Марийской правде» Степан Пектеев почти за месяц до премьеры «Гамлета. Машины. Цемента». - Эти эмоции только потом объединяются в некий единый образ. Нужно время на осмысление, принятие увиденного и пережитого. Надеюсь, что это и про наш спектакль.
Я тоже очень хочу надеяться, что далеко не у всех думающих зрителей разрозненные эмоции от спектакля так же, как и у меня, так и не объединились в единый образ. Верю, что кому-то повезло чуть больше.
Фото Валерия Тумбаева.
