Подросшей девочке она не раз повторяла эту фразу, иногда посмеиваясь, иногда угрожающе сцепляя зубы и делая "страшные" глаза. Страх стал основным залогом воспитательного успеха матери - боялась ее дочка. Задержится в школе, загуляется с одноклассницами, вывозится в грязи, мать неизменно встречает: "Где была, дрянь?" И обязательно добавит великое высказывание. Не мудрено, что со временем девчонка привыкла бегать делиться своей внутренней жизнью на стороне.
"Подруги ей - все! Дороже матери!"- ревновала и обижалась тетя Галя. Подростком дочь пробовала расположить мать к себе, подходила к ней с разными предложениями: "Мам, а научи меня пироги печь?" Та ответит: "Ты книжку "Пироги, пряники, ватрушки" купила? Вот по ней и пеки!" Или, уже став девушкой, спросит что-нибудь про мужчин, та ответит: "Рано тебе еще мужиками интересоваться! Смотри мне - если в подоле принесешь!" И опять ввернет цитату из бессмертного произведения Гоголя.
После школы дочка сразу уехала в другой город учиться, но и там в сложной ситуации порой сама себя предупреждала: "Ой, меня мама убьет!" Привыкла и даже не замечала брошенных собою фраз.
Она еще долго не могла вырваться из-под гнета материнского деспотизма. Тетя Галя привычно манипулировала ее жизнью, как считала сама, желая ей добра. То "не пущу за него замуж, только через мой труп", то "сделай операцию, а то я повешусь".
Уже за сорок дочке было, когда она решилась сказать: "Мама, извини, но отныне свою жизнь - занавески, мужчины, разводы-своды, заготовки на зиму, новое пальто - я с тобой больше не обсуждаю и даже не ставлю тебя в известность. Возможно, некоторое время нам с тобой будет даже не о чем говорить. Но отныне я буду все решать в своей жизни сама". Мама обиделась, разругалась с дочерью и несколько дней не разговаривала. А потом пришла мириться и сказала: "Ну ладно, попробуй сама".
Женщина поделилась с подругой: "Меня выпустили на свободу из моего детского рабства". Подруга выслушала ее историю и вздохнула: "Прикол в том, что рабства-то никакого и не было - хорошо сфабрикованная иллюзия. Ты, как слоненок, которого в детстве привязали к дереву. Он подергался - крепко, не убежать. Так и привык быть привязанным. А взрослому слону достаточно  веревочку только на ногу надеть, чтоб даже не дергался".
Когда тетя Галя состарилась, дочка, ставшая взрослой замужней дамой, смотрела на свою маленькую, сухонькую маму с морщинистым лицом и удивлялась, как эта безобидная на вид старушка могла так запугать ее в детстве? Как могла она сама всерьез считать: если "что" - мама "убьет"?
- Мам, помнишь ты слова Тараса Бульбы говорила? Ты действительно могла это сделать? - спросила она как-то свою мать.
Мама, глядя на нее,  наивно моргала, нехотя вспоминая: "Да что ты, доченька, миленькая моя! Какая ж ты глупенькая, да я тебя так любила! Ведь все для тебя, все!.. А говорила, чтобы боялась. Думала, будешь бояться, не натворишь глупостей. Мне ж одной надо было тебя поднимать, без отца..."
И улыбнулась слабой тающей старческой улыбкой, совсем далекой от грозного образа Тараса Бульбы, каравшего своих детей, так неожиданно и беспощадно вторгшегося в жизнь и любовь родных людей...