АВТОР: АНДРЕЙ ПИГАЛИН, главный врач сосудистого центра Марий Эл
Робкий стук в дверь, больше похожий на поскребывание, и после разрешающего: «Входите! Кто там такой скромный?», дверь кабинета открылась. В проем всунулась голова в шапке с пампушкой и большими очками в роговой оправе. Секунду подумав, голова спросила: «Можно?»- Да заходите же! Смелее, прошу вас, - врач приглашающе махнул рукой.
Дверь приоткрылась еще больше, и в кабинет просочилось нелепое худое существо в зеленом, крупной вязки свитере с высоким горлом, непонятного цвета джинсах и стоптанных кроссовках, с болтающимися как у куклы руками.
- Присаживайтесь.
Существо вздохнуло и медленно проплыло на стул. Врач внимательно взглянул на карточку.
- Успокойтесь, пожалуйста. Ну, и что же привело вас ко мне?
Существо вздохнуло и, горестно заломив руки, периодически делая паузы в словах, несколько нараспев начало повествование.
- Понимаете, доктор, я не знаю, что со мной. Мне кажется, что у меня закупорка артерий сердца и артерий головного мозга.
- Интересно, почему вы так решили? – уже втягиваясь в рассуждения существа, произнес врач, пытаясь внимательно рассмотреть пациентку. Спокойно та не сидела, была как будто на иголках. Глаза ее то устремлялись на врача, то, как бы ища поддержки, женщина вдруг поворачивалась к медсестре и начинала говорить с ней.
- Понимаете, я ощущаю приступы холода в груди, а потом холод сковывает мою шею. Мне становится страшно, я готова кричать, но страх буквально окутывает меня и становится трудно дышать. Но пройдет каких-то две-три минуты, и мне становится жарко. Я чувствую, как меня захлестывают волны, идущие снизу вверх. Через какое-то время у меня начинают неметь руки и ноги. Как-то раз я даже теряла сознание: очнулась дома на полу. Потом, конечно, все это проходит… Я не знаю, доктор, что со мной происходит! Меня пугают такие приступы. Я скоро умру?
- Скажите, голубушка, сколько вам полных лет?
- Но это же не совсем приличный вопрос женщине, доктор!
- В руках у меня ваша карточка, возраст ваш я вижу, но я хочу, чтобы вы сами сказали мне, сколько вам полных лет.
- Я – человек искусства, доктор, я – служитель Мельпомены, и для меня мой возраст не соответствует моему внутреннему образу!
- Я вижу, что вы – служитель, - совершенно бесстрастно остановил излияния врач, - тогда я задам вам другой вопрос. Скажите, когда вы впервые ощутили эти, хм, приступы?
- О! Это началось со мной года полтора, ну, может быть два, назад. Мы начинали новый театральный сезон новой постановкой, - на этих словах существо внутренне преобразилось, голос окреп, даже зазвенел. Уж очень явным было впечатление, будто кто-то свыше вдруг вдохнул в эту хрупкую женщину свежую струю жизни. Вдохнул, может, даже лишку, потому как ту даже приподняло на стуле то ли от избытка вдохновения, то ли от нетерпения выговориться.
«Ого, как прет-то ее», - с удивлением подумал доктор. Словесные излияния, густо перемешанные воспоминаниями, как густой сироп потекли в невольную аудиторию, нечаянно ставшую театральной сценой. Все это грозило затянуться надолго. А существо, словно крупная рыба, почуяв слабину снасти, продолжало уже взахлеб.
- Раздевайтесь скорее! – вдруг дотронувшись до руки говорившей, негромко попросил доктор.
- Что?! Простите, это вы мне?
Возникла пауза.
- Проходите за ширму, разувайтесь, ложитесь. Я осмотрю вас.
Существо, будто еще на остатках зарядки, прытко перепорхнуло за ширму. Шорох, возня и шлепание кроссовок вскоре затихло, и можно было приступать к осмотру.
Мысли потекли как реченька: «Так, сначала осмотр кожи: есть ли повреждения, потертости, синяки, ну или отеки, в конце концов. Затем пальпация, пульсация артерий. Теперь послушаем… Плохого нет. Теперь попросим поднять руки кверху».
Сползли рукава просторного свитера, обнажив худые запястья. На внутренней стороне обоих запястий, словно ниточки, появились белесоватые линейные рубцы. «А вот это говорит уже о многом», - сделал вывод врач и, внимательно посмотрев на пациентку, полушепотом спросил:
- Скажите, вы замужем?
В ответ существо сжало губы и отвернулось.
- Можете вставать и обуваться.
Пациентка снова зашуршала-завозилась, но уже без того, внезапного приступа энтузиазма. Угрюмо плюхнувшись на стул, женщина молчала, равнодушно уставившись на пол.
- Таня, - попросил врач, многозначно поглядев на медсестру, - дойди до регистратуры, пожалуйста, посмотри мою запись на следующий прием во вторник.
Медсестра понимающе кивнула, взяв со стола несколько карточек, вышла из кабинета.
- Теперь, уважаемая, давайте начистоту. Все, что вы скажете, не уйдет за стены этого кабинета.
Женщина молчала, то ли не решаясь открыться, то ли уйдя в глухую «несознанку».
- Давайте я вам помогу, - начал спокойно доктор, - жизнь ваша вся, без остатка посвящена любимому делу, работе, даже правильнее сказать, не работе, а самоотдаче, служению. Живете вы одна. В жизни, наверное, была неразделенная любовь, которую вы не можете забыть. И мне очень кажется, потому не можете, что этот кто-то работает вместе с вами.
Женщина не мигая, оцепенело уставилась на стену перед собой. Доктор помолчал, давая возможность ответить, и не дождавшись, участливо спросил:
- Мне можно продолжить?
Пациентка молча кивнула, но спустя миг она вдруг засмеялась. Смех ее был каким-то рваным, нервическим, с частыми всхлипами. Длилось это, к счастью, недолго.
- Сейчас мы с вами один на один. Думаю, говорить о ваших попытках вскрыть себе вены не имеет смысла. Раз вы ничего не возразили, значит, все, что я сказал, недалеко от правды, так?
- Доктор, - успокаиваясь от приступа нервного смеха, ровно проговорила пациентка, - какое это теперь имеет значение? Все уже позади. Скажите, что со мной. Только прошу вас, будьте честны.
- Голубушка, как раз все не позади. Все как раз только начинается. Я прошу очень серьезно отнестись к моим дальнейшим словам. То, что с вами происходит, обусловлено реакцией на сильный стресс. И тут мне моих знаний не хватает. Нужна помощь коллег-психотерапевтов.
- К кому ни обращаюсь, все меня отшивают, говорят, мол, это не мое, тебе надо к психиатру! Вот и вы отказываетесь меня лечить!
- Перестаньте, я же говорил, что прошу серьезно отнестись к моим словам! Надо помочь разорвать этот порочный круг. Здесь нужен специалист. Я не могу помочь, но я знаю, кто сможет это сделать.
Ничего не говоря, дама встала и, не прощаясь, побрела к выходу. Ее сутулая спина, нелепо болтающиеся руки не оставляли сомнения в том, что следующий визит к очередному «тупому и бездарному доктору» не за горами.
Ранее мы публиковали рассказ Андрея Пигалина «Грудная жаба»
