Этот двухэтажный особняк с полуподвалом на окраине растянувшейся чуть ли не на версту деревни Нольдур заметно отличается от своих соседок - деревянных изб. Внушительными размерами, многочисленными овальными окнами, красивой кладкой и непривычно розовым цветом кирпича. Мы искали именно этот дом и все-таки проскочили мимо, потому что он никак не походил на дедушку, которому уже сто с лишним лет.
Построил его в 1900 году Николай Ложкин, самый богатый мужик не только в Нольдуре, но и во всей округе. Ходил он на заработки в Казань, там и разбогател. Капиталом человек распорядился с умом, и к концу жизни в здешних местах по богатству ему не было равных: имел много земли, большое стадо коров, лошадей, магазин, несколько мельниц. Своеобразный был человек - однажды в деревне Ивансола продавали мельницу, собрались там несколько покупателей, начали торговаться. Выявился претендент, который готов был дать цену выше других. Все остальные отступились, а Николай Павлович на глазах опешивших людей снимает сапоги, потом портянки - и вытаскивает оттуда пачку ассигнаций. Мельница осталась за ним.
Сберкнижкой для осторожного мужика была и шляпа - старая такая, вся в латках-заплатках. Люди думали - скряга, однажды, когда Ложкин, перебрав хмельного заснул на берегу речки, кто-то решил подшутить и запнул шляпу в воду. Она сразу камнем на дно. Оказалось, хитрый старик под заплаты зашивал золотые червонцы. Было у него три сына: Ефим, Василий и Алексей, все вышли в люди, один стал купцом первой гильдии, другой старшиной Сернурской волости, а младший Василий остался с отцом, наследовал дом и мельницы. Мужик он был хозяйственный, вместе с женой Прасковьей нажил шестерых детей, а вот век его был недолог. Может быть, и к лучшему, по крайней мере, не видел того разора, какой учинили потом с его хозяйством.
С приближением тридцатых годов тучи над зажиточными мужиками, которых называли не иначе как "чуждым элементом" и "кулаками-мироедами", сгущались все сильнее. Люди это чувствовали и старались уехать из родных мест, туда, где никто их не знал, где можно было спрятаться-затеряться. Немало мужчин из большой семьи Ложкиных махнуло тогда в Среднюю Азию. В годы Великой Отечественной войны немало из бежавших от настигавшего лиха Ложкиных верой и правдой послужили Отечеству: двое сыновей Василия Николаевича сложили головы в боях с фашистами - Григорий пропал без вести, Николай погиб в 1942 году и похоронен возле деревни Петушки, что в Смоленской области.
Ну а к тем, кто остался, однажды ночью постучались, по-хозяйски - решительно и властно. Всю семью, старых и малых, в чем были, выставили за порог. "Было ваше, стало наше". А старую уже Прасковью отправили отбывать трудовую повинность - рыть канал. Ребятишек приютили родственники, а хозяйство передали коммуне "Йошкар-Ушем", коммунары реквизированных коров быстро съели да и разбежались кто куда. Ну а хозяйственные постройки еще долго служили людям, клеть, например, была такая огромная, что в ней хватило места для колхозной пекарни. В кирпичном особняке поселилась начальная школа, потом медпункт, на какое-то время его отдали под квартиры для колхозных специалистов. И только в конце 90-х по решению суда дом вернули колхозному механизатору Леониду Николаевичу Ложкину. Ему, правда, дедовские хоромы не очень-то были нужны, жил в своем небольшом, но справном доме, а справедливости добивалась его сестра.
Но тут из армии вернулся сын Владислав, обзавелся женой Любой и вслед за этим дочерьми Викторией и Анжеликой. И хоть жили они с родителями, как говорится, в тесноте, да не в обиде, свой угол, конечно, милее. Вот и стали молодые Ложкины обживать старинный особняк, который пребывал в запустении. Дом и сейчас еще требует хозяйской руки и, конечно, денег: крыша прохудилась, фундамент дал осадку, и стены местами изрезали трещины. Живут Владислав и Люба с детьми только в одной половине дома - "куда нам столько". Протопить такую домину (два этажа, на верхнем 11 окон) и то проблема. Еще одна беда - нет земли, пока в здании находились различные учреждения, соседи прибрали к рукам весь приусадебный участок. Особняк государство вернуло, а вот землю нет. Сейчас Ложкиным морковку посеять и то негде, не говоря уже о том, чтобы баньку поставить или хлев.
Живется потомкам местного богача вообще несладко. Люба сидит дома с детьми, хлопочет по хозяйству. Владислав ушел из колхоза, потому что мало платят, ездит сейчас на лесоразработки в другой район, как он выразился, на "Килемары-каторгу". Мы и застали-то его случайно, парень только что вернулся с заработков, но, едва передохнув, на морозе уже ковырялся в видавшем виды "Москвиче". Кто знает, может быть, и ему, как когда-то прадеду, улыбнется удача.
Дмитрий Шахтарин.
(Куженерский р-н.)
