Сергей Радыгин
Волжанин Михаил Катекин встретил Великую Отечественную войну 18-летним солдатом-срочником. И почти сразу, после ожесточенных боев, попал в плен.
До самой Победы он проходил ужасы фашистских лагерей.
Михаил Катекин вырос под Смоленском, в большой крестьянской семье, где было семеро детей: пятеро мальчишек и две девочки. Мишка был из братьев средний. Деревенский уклад рано научил его трудиться. В семье у каждого было много обязанностей. Их стало еще больше, когда старшие братья женились, а мама умерла. Труд сделал их выносливыми, а строгие церковные посты, к которым приучила мать, давали силу характеру.
В солдатском строю
В 1940 году Михаила призвали на службу. Он пополнил личный состав в саперном батальоне у самой границы, вблизи города Львова. Частые подъемы по тревоге, учения и стрельбы, а также усиленная политическая подготовка – так протекали солдатские будни.
– Накануне 22 июня наш отряд повели в кино, но сеанс не состоялся, – вспоминал ветеран. – Незадолго до отбоя вернулись в свое расположение, но поспать не пришлось. Сигнал тревоги прозвучал сразу, он будто скомандовал к началу перемещения в город Перемышль, где размещались наши основные части. Стали грузиться в транспорт. Вместе с семьями из комсостава направлялись в свой укрепрайон, но пока добирались, немцы его уже заняли. Переформировались наскоро, а затем пошли в наступление и все-таки отбили наш гарнизон.
Спуску не давали
Советские войска продвигались недолго, больше приходилось отступать. Бои были непрерывными, выматывающими. Никто давно не ел и не спал, линия фронта менялась ежечасно. Уже были оставлены Умань, Винница, Шепетовка, Подвысокое. Наши части несли многочисленные потери, но немцам спуску старались не давать. Наши солдаты и в начале войны видели, как они умеют драпать.
– В ожесточенных боях наша часть вышла из трех окружений, а выйти из четвертого уже не хватило сил, – рассказывал Михаил Катекин. – Из техники осталось два танка и несколько орудий, а людей почти не было. Из уцелевших удалось собрать небольшое формирование, перед которым нам дал наказ генерал Снегов. Он призвал нас собрать воедино все мужество и силы и идти на прорыв. Первым его приказом было оперативное строительство моста. Сооружали его из подручного материала. Речка Синюха хоть и неширокая, но быстрая, с крутыми берегами, была достаточно большим препятствием на нашем пути. Однако замысел не удался, на другом берегу нас постоянно обстреливал враг. Остатки нашего подразделения рассеялись в ближайшем леске. К вечеру оставшихся в живых собрал наш командир.
Ожесточенные бои
Бойцу Катекину предстояло идти в разведку, по возвращении он доложил о сложной обстановке. Решено было отступать с боями. Но и этого сделать не успели: вскоре подразделение, которое представляло из себя лишь несколько взводов, было накрыто мощным артобстрелом. После него осталось в живых 17 человек. Несколько попыток к прорыву были тщетными. Осталось их пять человек, и они спрятались в балке, в которой просидели всю ночь. При очередной попытке к прорыву на рассвете их настигли немцы. Они были немало удивлены числу русских, их отчаянному сопротивлению. Оттого и били бойцов нещадно, однако почему-то не расстреляли.
Так, 10 августа 1941 года Михаил Катекин попал в плен. Людей начали этапировать в вагонах на Запад. При первой же возможности на остановке в поле вагоны внезапно открыли, ну все и побежали. Многих расстреляли практически сразу, а Михаил вместе с другом две недели по лесам бродили, не зная оккупированной территории. Вконец изголодавшиеся, измученные, они вышли к какой-то деревне. Тут-то их и подобрала добрая женщина. Привела к себе домой, накормила.
– Есть хотелось так, что готовы были кору с деревьев глодать, – вспоминал фронтовик. – А женщина-то мудрой оказалась: дала нам только по картофелине. Больше нельзя, могли бы умереть. С перерывами, не торопясь, накормила она нас все-таки. Позже дала еще немного еды и проводила по тропинке до леса.
Плен
Около городка Умань поймали их и посадили как зверей в яму, где и так было полно народу. Умирали каждый день, поскольку не кормили совсем. Живые буквально ходили по трупам, убирали умерших раз в несколько дней. Осенью этапом пленные попали в Германию. Шли в колоннах, к которым выходили иногда жители советских населенных пунктов. Многие из них пытались бросить пленным какую-то еду. Кто брал ее, в того стреляли. Вечерами шли по полям в грязи по колено. У конвоиров было свое развлечение: с помощью автоматных очередей они заставляли колонну падать в грязь, а потом с издевкой смеялись. К холодам добрались до города Штерград в Рурской области, где и находился концлагерь.
– В скопище людей лагеря вначале показалось, будто полегче. Нас помыли, переодели, стали как-то кормить. Основное блюдо – брюква, еда хоть и незавидная, но все же еда. Работали с раннего утра до густых сумерек. Позже немного подучился и стал сварщиком, но при такой кормежке уставал страшно. Иногда чувствовал такую безысходность, что смерть казалась избавлением. Сохранять в себе человека помогала взаимовыручка, общение друг с другом. Иногда делились не только пайкой, но и семейными воспоминаниями, после которых чувствовали себя единой семьей. Сильно угнетало осознание того, что работали на врага...
Некоторое время еще теплилась мысль о побеге, но слабевшие люди едва передвигались. Обессиленных сносили в специальные места и сваливали порою живьем в кучи, как мусор. Михаила миновала эта участь. Его каким-то чудом перевели в другой лагерь, где, казалось, было чуть легче. Бывали минуты, когда приходили мысли о судьбе или каком-то везении, а еще была мечта когда-нибудь вернуться домой. Несмотря на трудности, многие узники никогда не сомневались в нашей Победе, ждали ее смерти назло.
Победа
– В апреле 1945-го пришли наши, – вспоминал Катекин. – Радости не было предела. Вывозили небольшими партиями из лагеря в места, где тщательно сверялись с документами. Кормили постепенно и довольно сытно. Меня определили в 19-й стрелковый полк. Так прошел еще год в Германии.
Вернулся Катекин в родные места, а дома-то и нет. Все сожжено, отец уже умер, погибли два старших брата. Идти было некуда, начали в селе строить новую жизнь с пустого места.
Михаил оправился, возмужал, в 1946-м ему исполнилось 25 лет, и стал он думать о семейной жизни. Девушка Катя из соседнего села стала его женой. Супруги воспитали троих детей, а когда те повзрослели, перебрались в Волжск. Трудовой стаж Михаила Михайловича Катекина на ведущем предприятии города составил 40 лет. Для него всегда было большим счастьем трудиться под мирным небом.
«Утюжили фашистское логово»: как волжанин Николай Абиняков брал Берлин.
