Автор: Сергей Радыгин
Ей было шестнадцать. На призывном пункте девушка добавила себе два года и шагнула в войну.
Многое пришлось пережить Ольге Ивановне Степановой: тяжелую работу, смерть товарищей, радость первых фронтовых успехов. Были в ее жизни и удивительные случаи, которые она вспоминала всю жизнь.
Бескозырка в подарок
В ее старом доме было много интересных вещей: книги, старый телевизор, пожелтевшие фотографии в толстых рамах, но самой удивительной была полочка для икон, на которой лежала бескозырка, а рядом стояла фотография чернобровой девушки.– Это я в 1942-м, – вспоминала Ольга Ивановна. – Нас тогда формировали в состав санитарной бригады, которая находилась в Архангельском порту, однако позже определили на сопровождающий сторожевик. Суденышко хоть и небольшое, но с двумя зенитными орудиями, с помощью которых мы и давали жару фашистским «мессерам», что налетали регулярно бомбить Архангельск. В его порту находились наши подводные лодки, гибель которых мы допустить не могли. Мы сопровождали их в акватории порта, где за «воротами» они уходили на глубину. Бомбардировщики всегда нас тут и поджидали, но мы дружно сметали их в восемь стволов. Бойцы у нас были отчаянные.
Экипаж в восемь человек вел круглосуточные наблюдения, передавал сводки с рейда, обеспечивая безопасность на самом переднем краю бухты. Задания командования были самые разные: подсветить прожекторами места возможного минирования врагом, обеспечить свободное прохождение судов, проверить сохранность ночного замка в порт.
– На ночь вход бухты закрывался толстым тросом с обвязкой мин, – рассказывала Ольга Ивановна. – На случай артобстрела у нашего катера была своя стоянка, которую во время затяжных обстрелов приходилось часто менять. Сторожевиков в порту было всего три, а врагу должно казаться, что много. Приходилось и помощь оказывать раненым бойцам. Бескозырка – подарок боцмана Степана Сергеевича, с которым у меня связана особая история.
Снадобье от ангины
Бои были особенно сильные, когда лодки выходили в море после ремонта. Истребители работали на износ, но спуску не давали.– Недоедая и недосыпая, мы и служили. И все бы ничего: азарт, молодость, вера в Победу, да только меня пуще врага донимала ангина, – вспоминала собеседница. – Выполняла команды молча, будто немая. Стеснялась своего положения, но поделать ничего не могла, все лекарства были на берегу, куда редко приходилось выходить. Долго за мной наблюдал боцман и однажды предложил выпить чайную ложку какого-то отвара. Жидкость была приторно-сладкой и слегка обжигала рот. С той поры я об ангине забыла. О том, что это было за снадобье, моряк так и не сказал.
Трудодень за спасение
О фронтовых буднях ветеран рассказывала как о нелегкой работе, которую всегда маленькая команда сторожевика старалась выполнять четко и быстро. Она ее сравнивала с работой в колхозе или на заводе. Тогда вся наша страна работала за трудодни. Для людей огромной страны в ту пору деньги были не главным. Пример тому – случай в порту Архангельска, куда неожиданно зашла английская подводная лодка. Тогда уже вовсю действовал второй фронт.Сошедший с трапа молодой, с короткой бородкой, капитан доложил командованию о неисправности группы насосов, работающих на погружение. Лодка пришла издалека в надводном положении.
Ремонтная группа на борт прибыла незамедлительно, дорог был каждый час. После осмотра рабочие только руками развели, помочь практически было невозможно. Руководство порта схватилось за голову. Однако кто-то среди специалистов вспомнил Егорыча – легендарного довоенного электрика. Он, по народной молве, чинил буквально все. Решено было вызвать его.
– Через полчаса в ремонтном цехе появился сухопарый, чуть сгорбленный мастер. Ему уже тогда за 70 было, – вспоминала много лет спустя баба Оля. – В электроотсеке лодки он тщательно, как на экзамене, осмотрел оборудование и тихо что-то шепнул молодому электромонтеру. Тот быстро ушел и скоро вернулся, положив на руку старому мастеру маленькую пружинку. Спустя несколько минут советская деталь уже стояла в заморской кнопке, и насосы по-молодецки загудели.
Старого мастера начали качать на руках. Он смущался. Молодой капитан подошел к Егорычу, на ломаном русском произнес: «Спасибо, отец!» И протянул несколько купюр. Кто-то выкрикнул в толпе: «Двести фунтов за пружинку?!» Дороговато Егорыч обошелся английскому флоту.
Старик улыбнулся и тихо произнес: «Ни к чему мне иностранные фантики. Еды у нас на них все равно не купишь. Пусть Зойка-табельщица мне трудодень запишет. В аккурат будет».
В 1954 году дочь Егорыча Фрося получила письмо на английском языке. После перевода она поняла: советская пружинка нашла место на браслете часов у иностранного капитана. Она всегда была с ним. По-русски была приписка: «Она, как и ваш папа, Павел Егорович Стрижов, спасла нашу команду».
Из Архангельска – в Волжск
В Волжск Ольга приехала в 1950 году с мужем Михаилом и подрастающей дочкой Марусей. Работали оба на одном из крупных предприятий небольшого городка. Юнга Северного флота стала прекрасным поваром в заводской столовой. Волжане помнят ее как активную женщину с фронтовой закалкой, способную помочь, утешить, посоветовать. Молодежь часто просила ее поделиться историями о войне, о которой она всегда говорила сдержанно, но твердо. Она до последних дней вспоминала свой экипаж, в котором служила как в одной семье, разделяя горе войны и радость Великой Победы.Напомним, 10 мая в Парке Победы Волжска пройдет военно-историческая реконструкция, посвященная подвигу Героя Советского Союза Зинона Филипповича Прохорова.
