Раиса родилась в деревне, в семье обычных колхозников. Впрочем, видать, не совсем обычных, если ее родителей никто иначе не называл, как "Иван да Марья", или еще по-другому - "Неразлучники". Кто бы мог подумать - доярка да пастух, а любовь между ними - неземная. Друг без друга жить не могли, тосковали, когда приходилось расстаться хотя бы на день. И когда с Иваном случилось несчастье, Мария прожила без него меньше года: Земля, сказала, опустела, больше незачем здесь быть.
Раина семейная жизнь не сложилась - не выпало ей такой любви и верности, как у родителей, а на компромиссы идти не умела: как ни любила своего мужа, но когда он однажды по пьянке избил ее, тут же ушла от него, забрав маленького сына.
Лешка сильно болел, и Рае приходилось часто лежать с ним в больнице в райцентре. Однажды главврач предложила ей: "Устраивайся к нам санитарочкой, будешь рядом с ребенком, и зарплату платить станем". Так она и осталась.
В поселке Рая снимала угол у  одинокой старушки Михеевны, которая любила Лешку, как родного. Пацан оказался окружен заботой и вниманием двух женщин с неустроенной судьбой и нерастраченной любовью. С одной стороны,  чрезмерная опека его тяготила, а с другой - доставляла массу приятных минут. По крайней мере, Лешка практически никогда не слышал от них слова "нельзя", зато его "надо" материализовалось с космической скоростью.
В тепличных условиях бесконечного обожания, обласканный матерью да чужой  бабкой, Лешка рос довольно смышленым мальчишкой и очень скоро стал маленьким тираном, правда, действовал всегда "тихой сапой", добивался поставленной цели не криком и капризами, а лаской: "Ну, бабулечка, дай денежек..."
Учиться Алексей не очень любил, как, впрочем, и работать, потому после техникума летал с одной работы на другую ("Мамуль, там такая скукотища! Мухи дохнут!", "Мой интеллект в этой конторе не востребован!", "Мамочка! Да я же в сто раз умнее своего начальника! Как мне под его началом пахать?").
Зато развлекаться Алеша любил и умел, причем масштабы райцентра для него оказались слишком малы, он ездил в город, мотался там с друзьями по ресторанам, ночным клубам, игротекам. Раиса Ивановна не очень понимала, на что он живет: тех денег, которые он брал у нее и Михеевны, хватало разве что на один ужин в "Людовико Моро". От вопросов он отмахивался: "Не суй свой нос, мамуль, меньше знаешь - лучше спишь".
Однажды Раисе Ивановне сказали, что ее в приемном покое больницы ждет девушка. Она спустилась и увидела заплаканную молодую женщину на большом сроке беременности.
- Он сказал, что мы поженимся! - плакала молодушка, назвавшаяся Варькой. - Уговаривал меня родить, обещал купить квартиру и сделать там шикарную детскую. Мне скоро рожать, а идти некуда - в общежитие с ребенком не пустят. Лешенька говорит, что жениться передумал, у него другие жизненные планы. Куда мне деваться?
Раиса Ивановна взяла Варю к себе, надеясь, что все образуется: родится ребеночек, Алексей образумится, устроится на работу, женится на Варьке, и заживут они счастливо. Но заглянувший ненадолго домой Леша рассеял иллюзии: семьей обзаводиться он не собирается, Варя в качестве жены ему не годится, а ребенка он действительно уговаривал ее родить:
- Мам, это ж у нее первая беременность. Вдруг после аборта останется бесплодной? Я буду виноват? На фиг мне это надо! Да я всем своим девкам советую обязательно рожать. Кто будет растить? А я откуда знаю!  
Варя родила девочку, пожила полгода у Раисы Ивановны и в один прекрасный день исчезла. Просто растворилась бесследно на просторах страны, оставив Марусю бабушке Рае. Та вначале сильно горевала, а потом смирилась, оформила документы на внучку, и стали они жить-поживать.
Алексей изредка появлялся у матери, к дочери относился хорошо, но как-то не по-отцовски, а так, отстраненно, как чужой дядя, любящий детей. Деньгами не помогал, к себе девчонку брать не собирался. Поиграет, потешится и опять исчезает на месяцы.
Когда Марусе исполнилось три года, в доме появился Кирилл. Привез грудничка Алексей. Явился радостный, сияющий, как медный таз:
- Мамуль, это мой сын! Даша родила, а воспитывать не хочет, говорит, отдам в приют. Ну, какой приют при живом отце! Правда, мам? Лучше, говорю, матери отвезу.
- Леша! - Раиса Ивановна изумленно хлопала глазами. - Ты в своем уме? Где эта Даша? Кто ребенка кормит? Ты что ж - украл его?
- Говорю тебе - она мне отдала, ей он не нужен. Я назвал Кириллом и тебе привез - веселей будет! Михеевна присмотрит.
- Сынок, - плакала Раиса Ивановна, - а на что я его содержать буду при моей-то зарплате? Михеевна совсем плоха, с двумя детьми не сладит.
- Так, - посуровел Леша. - Предлагаешь отдать мальца в детдом? И не совестно тебе будет?! Куска хлеба родному внуку пожалела!
- Да не в том дело, - слабо защищалась мать. - Мне ж еще работать надо. Раз такое дело, ты бы оформил уход за мальчонкой, деньги бы тебе платили...
- Ты в своем уме?! - возмутился Алексей. - Мне больше делать нечего?
Кирилл остался с Раисой Ивановной. Как выправляла на него документы, как лечила, как металась, когда слегла Михеевна, как проявляла чудеса экономии, чтобы содержать свое семейство - это особая история. Люди добрые помогали - кто вещичками детскими, кто - молочком, кто - овощами. Только от Лешки - ни копеечки, раз в полгода позвонит: "Не дрейфь, мамуль! У меня все путем!"  Даже о детях не спросит.
Ребятишки подрастали, Раиса Ивановна все время на двух-трех работах, но никогда не жаловалась - что напрасно на судьбу-то сетовать? Как уж сложилось. Зато какие хорошие внуки!
А потом как гром среди ясного неба - у Лешки в городе еще двое ребятишек народились! Раиса Ивановна выла волчицей всю ночь, когда ей сорока на хвосте принесла эту весть. Поехала в город, все разузнала. Одного внучонка бабушка с дедушкой воспитывают: хоть и возмущались вначале, что, мол, дочка их опозорила, "в подоле принесла", а от малыша не отказались, любят его и лелеют. Несостоявшаяся сватья вначале сильно кричала на возникшую на пороге Раису Ивановну, а потом они сидели на кухне и обе ревели в голос - каждая о своем.
Про Лешкину дочку Аннушку рассказали, что мамаша отказалась от нее еще в роддоме, и девочку удочерила семейная пара, которая вскоре уехала из Йошкар-Олы в неизвестном направлении.
У Раисы Ивановны немного отлегло от сердца: городские дети ее непутевого сына, кажется, устроены, ей остается поднимать Марусю да Кирюшку. А тут и Алексей вдруг домой зарулил. Разговора с ним не получилось: мать упрекала сына в том, что он "сеет безотцовщину", не чувствуя никакой ответственности за своих детей, а Лешка на полном серьезе возражал: "Да я, между прочим, решаю демографическую проблему в стране! Пусть рожают! Не война - государство пропасть не даст!"
Все видели, как тяжело приходится Раисе Ивановне с двумя подрастающими внуками. Ребятишки хорошие, бабушкины помощники, но ведь их надо одевать-кормить. Да еще и терпеть ехидные вопросики  поселковых жителей: "Как поживает твой Лешечка? Все пополняет народонаселение?"
Пожалели бабку - никто из знавших ни слова не сказал ей о том, что в больнице появились близнецы Миша да Саша - очередной "демографический подарок" Алексея. Мать мальчишек - юная студентка, не имеющая средств к существованию. Алексей связи со студенткой не скрывает, в отцовстве не сомневается, но обузу брать на себя, как всегда, не собирается.
Детей начали готовить к передаче в казенный дом, не посвящая ни во что Раису Ивановну. Так, может быть, и получилось бы, да сам Алексей брякнул матери об очередном своем "подвиге" на ниве демографии, и она, безумная, помчалась к главврачу отстаивать свое право на малышей.