- То, что персонал медучреждений относится к группе риска эмоционального выгорания, ни у кого не вызывает сомнений: с утра до вечера выслушивать жалобы больных, видеть их страдания, порой ощущать бессилие перед болезнью - безусловно, вредно для здоровья медиков. В вашей поликлинике, где люди с травмами часами ожидают своей очереди к врачу, чувствуешь это еще острее. Может, ваши доктора уже давно “сгорели”? Или они глубоко больны сами, вобрав в себя столько чужой боли?
- Никто у нас не “сгорел”, не очерствел, не стал безразличным к чужим страданиям. Чтобы сделать такой вывод, не обязательно видеть ахающего и охающего врача, утешающего больного. Врач профессионально выполняет свою работу, и уже это свидетельствует о его квалификации и эмоциональном состоянии. У нас крайне редки жалобы на качество лечения.
- Но когда больной три-четыре часа ожидает приема, а врач в это время постоянно отлучается из кабинета и потом практически не разговаривает с ним, ничего ему не объясняет, больной справедливо полагает, что врачу на него глубоко наплевать!
- Медицину нельзя рассматривать в отрыве от социальных явлений. Это не математика, где дважды два - четыре при любой погоде и любом общественном строе. Врач может управлять диагностическим, лечебным, восстановительным процессом, но не может управлять социальной составляющей. Поэтому процессы и явления в нашей отрасли должны анализировать и интерпретировать люди (в том числе и журналисты), понимающие это. Когда без анализа всей глубины обвиняют медиков во всех смертных грехах, создают общественное мнение, во мне все протестует. Почему врачи не разговаривают с больными? В нашей поликлинике на 27 ставках работают 9 врачей. За последние сутки, например, к нам обратились 357 человек: один врач принял 60 больных за смену, второй - тоже 60, а третий - 78. Даже если каждому из них сказать по три слова, сколько потребуется времени? А сказать надо не три, а тридцать три, сто тридцать три! У нас поликлиника особая - нередки криминальные травмы, травмы в результате ДТП, когда надо все внимательно посмотреть, понюхать (не пахнет ли спиртным), взять кровь на алкоголь и напряженность столбнячного иммунитета, сделать рентген, все очень точно зафиксировать (мы шутим: пишем для прокурора!), сообщить в милицию, ГИБДД... На все это надо время! А в “урожайные” месяцы (гололед, клещи) мы в сутки принимаем до 600 человек. Между тем, норматив - 5-7 минут на человека - никто не отменял. А почему врач отлучается из кабинета? Вы думаете - чаи гоняет? Я же говорю: у нас поликлиника не обычная. Врач принял больного, направил его на перевязку, ему по внутренней связи звонит медсестра: повязку наложили, надо посмотреть, доктор идет смотреть. Потом его могут вызвать в операционную, гипсовальную. Он по делу ходит, а не просто так слоняется, как может показаться сидящим в коридоре больным. Кстати, и пообедать доктору тоже надо.
- Вячеслав Семенович, создается такое впечатление, что здравоохранение всю жизнь будет оправдывать невнимание к пациентам кадровой проблемой.
- Не оправдывать, а объяснять. И, надеюсь, не всю жизнь, хотя сомневаюсь, что при нашей жизни проблема решится. Было время, мы ежегодно из числа интернов получали по 5-6 врачей, затем - по 2-3, а теперь - дай Бог - одного. Куда идут молодые? В гинекологи, участковые педиатры и терапевты. На нашу каторгу мало кого заманишь. Помните, Ленин писал про детскую болезнь левизны в коммунизме? У меня такое ощущение, что у нас тоже сейчас “детская болезнь”: в условиях становления нового здравоохранения половина старого сломана, а на половину нет регламента: один документ противоречит другому, и все время приходится выбирать, нарушение какого приказа влечет более мягкое наказание. В рамках нацпроекта “Здоровье” сделаны хорошие шаги, но надо идти дальше, иначе то, что уже сделано, превратится просто в очередную кампанию, не принесшую ожидаемого результата.
- Не позавидуешь главврачу: как спрашивать с персонала качество, если каждый вынужден работать за двоих - троих?
- Но и в этих условиях никто не снимает обязанностей с врача: надо говорить с пациентом - говори, надо вести четкие записи - пиши, надо сообщать в милицию - сообщай. Законы-то никто не отменял! Вы что же думаете: если коридоры забиты больными, то врач может работать спустя рукава?
- Почему ж тогда последние доктора у вас не разбегаются? Что их держит?
- Мотивация напряженной и качественной работы врача замыкается на заработной плате. Оклады невелики, но фактически каждый  доктор работает на полторы ставки  и благодаря системе дополнительной оплаты труда может получить до двух-трех ставок. При этом четко отслеживается выполнение протокола функциональных обязанностей, где каждый пункт имеет “цену”, и в случае его невыполнения врач теряет деньги. Да, принимать семь десятков человек в день очень трудно, но это неплохо оплачивается.
- Рубль, конечно, хороший стимул, но не каждый согласится даже за большие деньги на такие условия труда, как в вашей поликлинике. Здесь же не только пациенты теснятся, но и врачи чуть ли не на головах друг у друга сидят!
- Это правда. Вот сейчас начали ремонтировать гипсовальную, и теперь в одном кабинете ведется два приема, здесь же сидит фельдшер, здесь же предоперационная,  операционная, анестезиологический блок... А не ремонтировать нельзя - меня и так Роспотребнадзор оштрафовал. Правда, есть перспектива - четвертый год я пытаюсь ввести в строй корпус для нашей поликлиники на улице Петрова. Освоено уже почти 30 миллионов, осталось еще 12-13 миллионов. Мэр Йошкар-Олы обещал, что в этом году объект сдадим. Вся экстренность останется на улице Волкова, а в отреставрированном здании будет отделение восстановительного лечения - дневной стационар на 40 коек, зал лечебной физкультуры, массаж, водолечебница, парафин, антирабический центр (для покусанных). И, что немаловажно, создаются отличные условия для медперсонала.
- Вячеслав Семенович, может, вы излишне оптимистично смотрите на проблему эмоционального выгорания сотрудников? Ученые пришли к выводу, что в таких медучреждениях, как ваше, до 80 процентов персонала относятся к числу “выгорающих”, значит, руководитель обязан привлекать специалистов - психологов и кадровиков для разработки системы профилактики и лечения синдрома выгорания. В наших условиях это невозможно?
- У нас есть некоторый опыт в этом деле. В 90-х годах мы открыли комнату психологической разгрузки (гипнотарий), хорошо ее оборудовали, пригласили специалиста, который  вел занятия для пациентов и персонала. Не все меня понимали. Говорили: что за блажь? Да какая же это блажь, если пострадавший человек получает одновременно с физической травмой еще и психологическую: жил себе размеренной жизнью, и вдруг вырван из обычной среды - гипс, перевязки, невозможность передвигаться, выполнять привычную работу. Ему нужна помощь психолога. И персонал очень ценил результаты общения со специалистом. Но из-за нехватки площадей гипнотарий пришлось закрыть.
- Вы считаете, что с открытием нового отделения на улице Петрова врачей у вас прибавится?
- Вы думаете, мы сидим и ждем, когда они к нам хлынут? Два года назад выпускник Кировской медакадемии пожелал прийти на работу в нашу поликлинику, правда, с условием, что он закончит ординатуру. Похлопотали, сейчас он учится, мы ему доплачивали все время учебы стипендию, в августе он к нам придет. Но вы же знаете, что решить кадровую проблему нам не позволяет еще и отсутствие жилья. На распределении интернов традиционно глава Оршанского района предлагает ключи от квартиры. По его примеру еще пара глав района делают широкий жест. Нам, наверное, никогда не дождаться, чтобы мэр столицы “звенел ключами”  для молодых врачей. Что остается? Добиваться комнаты в общежитии и вести разговор с руководством Минздрава о том, чтобы закрепить за поликлиникой социальное жилье как ведомственное, потому что даже на льготных условиях молодой врач не в состоянии купить квартиру. К чему я веду этот разговор? К тому, с чего начал: проблемы в здравоохранении имеют социальные корни, их надо рассматривать в тесной взаимосвязи. Но даже в сегодняшних условиях ни об одном нашем враче не могу сказать, что он очерствел и стал равнодушным к страданиям больных. Просто врачи вырабатывают своеобразную “систему охраны”, ставят “экран”, который хранит их от чрезмерных эмоций. Как на Западе: “Ничего личного! У меня такая работа!”. Без этого нельзя - иначе и в самом деле сгорят!

Ольга БирюЧева.