Огород на воде
Озеро чем-то напоминало большой огород. К “рыбакам” от берега шла заледеневшая тропка, которую со всех сторон окружали припорошенные круги чистого льда. У каждой замерзшей проруби в снегу была воткнута вешка, обозначавшая уже отработанный участок дна. Ветки тянулись вдоль берега на другой конец водоема. Четверо мотыльщиков работали на некотором отдалении друг от друга, каждый в своей проруби.
Мы подошли к невысокому коренастому парню, по пояс облаченному в армейский химкомплект. Саша, как он потом нам представился, не обращая на зевак никакого внимания, продолжал заниматься своим делом. Его снасть, казавшаяся издалека наметом, представляла собой сачок, насаженный на шестиметровый дюралевый шест. У мотыльщиков это главный инструмент, и называется он мойкой.
Вот Саша не без труда соскреб мойкой со дна верхний слой ила и вытащил его на поверхность. Затем какой-то круглой штуковиной проботал грунт, так что вся грязь ушла обратно в воду. Мотыля не было видно, червячки прилипли к сетке. Саша несколько раз энергично встряхнул ее, и маленькие красные спиральки, облепленные пузырьками воздуха, всплыли на поверхность воды внутри мойки. Их оставалось только собрать поснималом. Три-четыре движения, и весь улов (100-150 граммов) отправляется в ведро.
Кажется, нет ничего проще. Но труд мотыльщиков очень тяжел, и эту работу могут выдержать только физически крепкие мужчины. Они всю зиму на льду. На открытом всем ветрам пространстве руки быстро застывают. Как ни остерегайся, одежда все равно намокает. Каждое утро начинается с подготовки проруби. Лунка требуется не менее полутора метров в диаметре, причем каждый день нужна новая. Лед тяжелый, двух-, а то и трехслойный: снизу основной массив, потом вода, потом наледь. Для долбления применяется специальная пешня, накачаться которой за зиму можно не хуже, чем штангой. Бывает и так: пробьют мужики майну, а мотыля в этом месте нет, надо опять лед долбить.
Саша занимается необычным промыслом уже четвертый сезон. Если летом в Пижме еще можно найти приработок, то зимой в селе делать нечего. Многие уезжают в большие города, а Саша с товарищами работает на озере. Каждый за день в среднем намывает 2-2,5 килограмма. Червячки, так ценимые рыбаками, стоят 200 рублей за килограмм. Сколько можно заработать каторжным трудом, посчитать нетрудно. Сами мотыльщики улов не реализуют, а сдают его перекупщикам.
Золотое дно
Заинтересовавшись мотылем, я неожиданно познакомился с профессионалом этого дела Иваном Сергеевым. Если пижменским мужикам маленький червячок обеспечивает лишь кусок хлеба, то мой новый знакомый в социалистическое время зарабатывал очень приличные по тем временам деньги.
Начинал Иван в 80-х годах. Работая на заводе мастером, в выходные он промышлял на озерах. Мотыля приходилось продавать из-под полы. Это было не советское занятие: “Как? Ты мастер - и торгуешь какими-то червяками?!” Но за субботу-воскресенье мотыль давал столько же, сколько полмесяца работы в цехе. Взвесив все “за” и “против”, он и два его товарища ушли с завода.
Для профессионала дневная норма намывки - пуд. Первое время работали на озере Кичиер, “закрывая” еженедельную норму Йошкар-Олы в 100 килограммов. Мотыль тогда продавался спичечными коробками. Это была общепринятая норма, пришедшая из тех времен, когда демократичный объем можно было легко обеспечить, вытряхнув спички. Коробок легкий, жесткий, закрыл - и спрятал в карман.
Мотыль стоил, если его продавать на “коробки”, 25 рублей за килограмм. Получается, в неделю втроем они зарабатывали 2500 рублей. По советским временам деньги огромные!
Однако для таких масштабов добычи водоемы республики были бесперспективны. Иван с товарищем подались в другие регионы. Они мыли мотыля в Белоруссии, Ленинградской области, соседних областях. В то время в европейской части страны, включая Прибалтику, работало не более сотни мотыльщиков. Но какие это были зубры! Например, легендарная личность из Питера Володя, которого коллеги звали Рыжий. У него теща, обрабатывая мотыля, сутками не вылезала из ванной. За то, что та постоянно плескалась в воде, любящий зять ласково звал ее ондатрой, но за работу платил хорошо.
Рыжий за неделю намывал и по 200 килограммов. На эти деньги можно было сразу купить машину! Про него шутили, что он и на Невском мотыля “нароет”. Как говорит Иван, у питерца был божий дар. Больше него с “дырки” никто не брал.
Марийские “старатели” отправляли мотыля и в Москву, и домой. Их курьер возил рюкзаки с червяками самолетом по маршруту Пулково-Иваново-Йошкар-Ола. Спрос на наживку тогда был очень большой. Вся Волга в выходные дни была усеяна любителями подледного лова. В коллективных договорах многих предприятий было записано, что администрация обязуется обеспечивать рыбакам бесплатный транспорт.
Сегодня масштабы уже не те: и рыбы в Волге стало меньше, и директоров-благодетелей таких не найти.
Валерий Кузьминых.
(д. Пижма Медведевского района).
