Жительница Марий эл Баба Настя до сих пор вспоминает, как они, дети, в военные годы устраивали тайные моления, на которых, как могли просили у Всевышнего, чтобы закончилась война, чтобы отцы живыми вернулись с фронта,чтобы уродился хлеб.
У Анастасии Николаевны Михеевой два дня рождения: один официальный, второй фактический. Так вышло, что в круговерти крестьянских забот батюшка ее до сельсовета в селе Кузнецы Новоторъяльского района добрался только через 10 дней после появления на свет дочки, там этим днем и записали - 29 мая 1935 года.
Да и с самим рождением тоже все было очень непросто, не случайно, когда Михееву спрашивают о возрасте, баба Настя обычно отшучивается, что «елка справок не дает». Дело в том, что мама Матрена действительно рожала ее ...на опушке хвойного леса. В тот день родители отправились из родной деревни Руж-Беляк на базар в Новый Торъял, чтобы от нужды продать там самовар, обратно шли пешком и вот посреди пути у женшины начались схватки. Так и родила под елкой, ладно, у спутника оказался ножик - было чем перерезать пуповину.
Вообще-то, Любимовым разве что в дурном сне могло присниться, что им, чтобы выжить, придется распродавать последнее. Семья их деда в Руж-Беляке была самой зажиточной, поднялся он на торговле: по окрестным деревням скупал куриные яйца, сбывал их в Казани, там затоваривался ходовой мануфактурой, которая пользовалась спросом среди земляков. Ну и земля, естественно, была, крепкое хозяйство.
Чужой успех нравился далеко не всем и в усадьбу дважды пускали красного петуха. Дед начинал все заново, но коллективизация и раскулачивание оказались страшнее любого пожара: пришли комбедовцы с комсомольцами, все добро у них отобрали, а семейство полным составом отправили в Азяково - там был распределительный пункт для ссыльных. Кого-то потом отпустили домой, а вот отца с матерью (ему «пришили» антисоветские высказывания) отправили копать «Беломорканал».
Матрена из северного далека вернулась только в 1934 году, Николай еще позже. Впрочем, долгой и счастливой жизни дома не получилось - здоровье в ссылке было надорвано и вскоре муж умер - плохо стало прямо во время сенокоса. Насте тогда был всего годик. Жить стало еще тяжелее - распродавали последнее из того, что удалось сберечь от раскулачивания.
А тут война, стало совсем уж голодно. Вкус гнилой картошки с лебедой Анастасия Николаевна помнит до сих пор, полегче было летом: окрестные луга и леса для ребятишек превращались в огород: дигли, марешки, кисленка. Не наешься, конечно, но хоть желудок не пустой. Еще хорошо то, что тепло, одежки никакой, поэтому детвора летом бегала чуть ли не голышом. А зимой, чтобы не замерзнуть, жили на печке, спали на полатях. А попробуй натопить избу высушенными хвойными лапками. С дровами тоже было худо: ни мужиков, ни техники, чтобы заготовить. Немного выручала речка Немда, на берегу которой стоял Руж-Беляк. Весной во время половодья невеличка разливалась так, что по ней даже лес сплавляли. Люди баграми вылавливали топляки, сушили их и пускали на дрова. Ребятишки тоже помогали - собирали принесенный водой хворост - все шло в дело.
В 43-м году Настя пошла в школу, сегодня в это трудно поверить, но в Руж-Беляке, который исчез четверть века назад, была своя начальная школа, учителями работали супруги Валентин и Варвара Соколовы. Да и сама деревня была справная - более 50 жилых дворов, это потом на излете 20 века она испарилась на глазах. Учебой детей не неволили - что взять с голодных, да и ни тетрадок нет, ни учебников, ни даже путной обувки. Круглый год ребятишки ходили в лаптях, а, чтобы они меньше изнашивались, сверху надевали еще деревянные «башмаки».
Баба Настя вспоминает, как они, дети, устраивали тайные моления (уж как могли, конечно), просили у Всевышнего, чтобы закончилась война, чтобы отцы живыми вернулись с фронта, чтобы на полях уродился хлеб и было из чего испечь вкусные караваи. После начальной она поучилась еще в семилетке, но тут в старших классах ввели плату и пришлось идти работать. Трудилась на кирпичном заводе, а когда немножко встала на ноги, закончила курсы медицинских сестер.
По распределению девушка приехала в село Тумью-Мучаш, там в то время действовал трахоматозный диспансер. Ходили - ездили по деревням, выявляли и лечили больных. Вскоре к молоденькой фельдшерице посватался завидный жених. Со своим суженым - ряженым Настя росла вместе - дома родителей на одной улице стояли наискосок друг от друга. Вася всегда выделял ее среди других девчонок, во время детских игр в «свадьбу» она неизменно становилась его «невестой», в школе их вовсю дразнили «тили-тили тесто, …».
И все-таки, прежде чем свататься, смышленый студент пединститута наведался к родным свой избранницы, заручился их поддержкой и только потом уже заслал сватов. Увез ее на вороном коне, справили как могли свадебку. Потом Василий уехал доучиваться в Йошкар-Олу, а она перебралась жить в дом свекра и каждый день пешком бегала на работу в Тумью-Мучаш.
Когда муж получил диплом, практичная Настя уже знала, где они будут жить - село Юледур, это место, где для обоих была работа и давали жилье. Пусть пока это всего лишь угол в пятистенке, но ведь свой. Накануне переезда пришла беда - Руж-Беляк выгорел - от девяти дворов остались только головешки. Они в тот день были в отъезде, старенькая бабушка успела вытащить только постель. Вот и все имущество молодоженов. Что-то еще люди добрые дали погорельцам, но по большому счету добром они стали обзаводиться уже на новом месте. Юледур тогда был чисто русским селом, вспоминает Анастасия Николаевна, мы там оказались первой марийской семьей. Приняли нас хорошо и жизнь стала налаживаться, Василий Степанович в местной школе преподавал биологию, я в больнице работала медицинской сестрой. Дети пошли один за другим, муж стал директором, получили отдельную квартиру на улице Учительской.
Василий Степанович был толковым руководителем, поэтому ему пошли карьерные предложения на «вырост». В 1973 году он согласился перебраться в Куженер, чтобы с нуля создать здесь профтехучилище. Впрочем, в Юледуре он оставил после себя хорошую память: высаженную с его подачи березовую аллею люди до сих пор зовут рощей Михеева, говорят, недавно там кукушка завелась.
Училище Василий Степанович создал и, сколько Бог дал ему здоровья, руководил им, к сожалению, человека больше 20 лет уже нет на этой земле. Анастасия Николаевна много лет проработала в санэпидстанции, стаж 42 года. Помимо этого долго была общественным инспектором народного контроля: проверяла столовую, чтобы не тащили продукты, воспитывала пьяниц.
Недавно ей исполнилось 80 лет. Отмечать не хотела, но дети настояли и все сами организовали. Народу собралось много: земляки, друзья, родня: пятеро детей, восемь внуков, трое правнуков. Вспоминали, благодарили за любовь и терпение, пели русские и марийские песни
