А без воды...
В 60-х годах, когда в Йошкар-Оле развернулось массовое жилищное строительство, остро встал вопрос о воде. В городе функционировал единственный водозабор на Кокшаге, работавший на пределе своих возможностей. В час пик краны на 3-4 этажах новостроек оставались сухими. Городскую администрацию завалили жалобы граждан.
В 1967 году в Госплане России удалось пробить строительство водовода Кокшайск-Йошкар-Ола. Что такое водовод от Волги? Две нитки труб диаметром 1200 мм (основная и резервная), шесть перекачивающих станций, ЛЭП, обслуга, охрана стратегического объекта. Строился бы он минимум пять лет, а вода позарез нужна была сегодня.
В 1968 году к руководству городом пришел Евгений Зотов. Для такой высокой должности он был еще достаточно молод и потому не зашорен в своих действиях. Оказавшись на новом месте, Зотов быстро почувствовал недовольство йошкар-олинцев. Было много бессонных ночей: как напоить растущий город!
Еще работая на предыдущем месте, он прочитал в "Марийской правде" о подземных водоносных пластах в районе деревни Арбаны. Изучением их занимался гидрогеолог Горьковской экспедиции Василий Семин (запомните это незаслуженно забытое имя). Статья в газете вспомнилась очень кстати. Городской голова пригласил Семина к себе, чтобы детальнее разузнать о перспективном источнике водоснабжения.
Родник на кухне
"Почти сорок лет прошло с тех пор, - вспоминает Евгений Иванович, - а та встреча и сегодня стоит у меня перед глазами, настолько огромной оказалась ее цена. Семин зашел в кабинет тихо, как-то очень робко, видимо, ждал, что и я буду распекать его за "авантюрные" исследования по Арбанам, в которые мало кто из его горьковского начальства верил. Но когда Василий Иванович понял, о чем идет речь, на глазах расцвел. Он развернул на столе геологические карты, где были обозначены Арбанские водоносные пласты.
Оказалось, чтобы оценить их запасы, необходимо было пробурить две-три разведочные скважины. В те годы существовало такое понятие, как план-подряд. Это слово-магия. Без него невозможно было финансировать никакое строительство, даже если имелись средства. Тогда за своеволие наказывали жестко.
Я говорю Семину: бури, мы рассчитаемся, а там как-нибудь план-подряд дооформим. И Василий Иванович на свой страх и риск приступил к работе. К концу 1968 года уже были готовы две рабочие скважины. Все получилось очень удачно. Подземные кладовые оказались полны чистейшей воды. Анализы показали наличие в ней всех необходимых элементов, был только небольшой дефицит фтора.
В следующем году мы прибавили еще две скважины, потом еще две. Вода потоком пошла в город, и ее сразу направили в строящийся 9-й микрорайон. Водовод диаметром 900 мм, ведущий к Йошкар-Оле, закладывался с расчетом на перспективу. Запасы воды оказались огромными.
Новое строительство не все приняли безоговорочно. Многие писали жалобы: что, мол, вы делаете, ведь потом все провалится. Но скептики просчитались. По сути, столица уже почти сорок лет живет за счет Арбан-ского водозабора, а провалов нет, и качество воды не ухудшается. Почему? Подземные реки залегают на глубинах до 30 метров. Пока дождевые и талые воды просочатся до них через толщу земли, они естественным образом отфильтровываются и насыщаются минералами. Температура под землей круглый год постоянная - около + 4оС. Так было 40 лет назад, так будет и через 100 лет.
Гидрогеологу Василию Семину за то, что он сделал для столицы, город должен поставить памятник. Хорошая вода - это здоровье. По сути, за эти 40 лет Василий Иванович подарил йошкар-олинцам десятки тысяч лет жизни. Представляете, что было бы, если бы мы сегодня пили загрязненную до предела волжскую воду, в которой и рыбе-то живется неуютно. Попробуйте водичку из крана в Казани или в Чебоксарах и сразу почувствуете огромную разницу с нашей".
Госплан сверяет план
Между тем волжский водовод из планов никто не вычеркивал. "Из Совмина РСФСР запросили,- продолжает рассказ Евгений Иванович, - чего вы там возитесь, не начинаете строить. Я докладываю: так и так, по водоводу еще идут проект-ные работы, а мы город водой уже обеспечили, и необходимость в нем отпала.
Москва потребовала письменный отказ от строительства, при этом прозвучало предупреждение, что в случае чего вся ответственность ляжет на нас. Естественно, взять ее на себя никто не захотел. Это ведь палка о двух концах, а вдруг с Арбанским водозабором что случится. Я всячески пытался доказать, что наше решение было верным. Единственным человеком, поддержавшим меня, был второй секретарь горкома партии Анатолий Смирнов.
Мы написали официальное решение горисполкома с отказом от строительства, который ушел в Госплан. И наш объект исключили из титульного списка. В Москве меня предупредили: отвечать, если что, бу-дете лично. Я сначала не воспринял это серьезно. Ну, чем я мог ответить? Партбилетом, должностью! Судить-то меня не за что. Как не за что, услышал я в ответ. Вы же авантюрист, а авантюризм - это преступление. Конечно, неприятно было слышать такие слова. Мы ведь сэкономили стране большие деньги, намного раньше планировавшихся сроков дали горожанам чистейшую воду. В общем, решили проблему, а тут тебе такой ярлык приклеивают. Ничего, привык со временем".
Справедливости ради отметим, что поводов прослыть авантюристом за время своей работы Евгений Иванович давал еще не раз. Чего стоит только строительство микрорайона Сомбатхей, когда вместо осушения заболоченной поймы реки М.Кокшаги городская администрация выбрала свое решение - намыть грунт из реки. Что было бы с новым городом, если бы его построили в осушенной яме? Но это уже другой рассказ.
Валерий Кузьминых.
В 60-х годах, когда в Йошкар-Оле развернулось массовое жилищное строительство, остро встал вопрос о воде. В городе функционировал единственный водозабор на Кокшаге, работавший на пределе своих возможностей. В час пик краны на 3-4 этажах новостроек оставались сухими. Городскую администрацию завалили жалобы граждан.
В 1967 году в Госплане России удалось пробить строительство водовода Кокшайск-Йошкар-Ола. Что такое водовод от Волги? Две нитки труб диаметром 1200 мм (основная и резервная), шесть перекачивающих станций, ЛЭП, обслуга, охрана стратегического объекта. Строился бы он минимум пять лет, а вода позарез нужна была сегодня.
В 1968 году к руководству городом пришел Евгений Зотов. Для такой высокой должности он был еще достаточно молод и потому не зашорен в своих действиях. Оказавшись на новом месте, Зотов быстро почувствовал недовольство йошкар-олинцев. Было много бессонных ночей: как напоить растущий город!
Еще работая на предыдущем месте, он прочитал в "Марийской правде" о подземных водоносных пластах в районе деревни Арбаны. Изучением их занимался гидрогеолог Горьковской экспедиции Василий Семин (запомните это незаслуженно забытое имя). Статья в газете вспомнилась очень кстати. Городской голова пригласил Семина к себе, чтобы детальнее разузнать о перспективном источнике водоснабжения.
Родник на кухне
"Почти сорок лет прошло с тех пор, - вспоминает Евгений Иванович, - а та встреча и сегодня стоит у меня перед глазами, настолько огромной оказалась ее цена. Семин зашел в кабинет тихо, как-то очень робко, видимо, ждал, что и я буду распекать его за "авантюрные" исследования по Арбанам, в которые мало кто из его горьковского начальства верил. Но когда Василий Иванович понял, о чем идет речь, на глазах расцвел. Он развернул на столе геологические карты, где были обозначены Арбанские водоносные пласты.
Оказалось, чтобы оценить их запасы, необходимо было пробурить две-три разведочные скважины. В те годы существовало такое понятие, как план-подряд. Это слово-магия. Без него невозможно было финансировать никакое строительство, даже если имелись средства. Тогда за своеволие наказывали жестко.
Я говорю Семину: бури, мы рассчитаемся, а там как-нибудь план-подряд дооформим. И Василий Иванович на свой страх и риск приступил к работе. К концу 1968 года уже были готовы две рабочие скважины. Все получилось очень удачно. Подземные кладовые оказались полны чистейшей воды. Анализы показали наличие в ней всех необходимых элементов, был только небольшой дефицит фтора.
В следующем году мы прибавили еще две скважины, потом еще две. Вода потоком пошла в город, и ее сразу направили в строящийся 9-й микрорайон. Водовод диаметром 900 мм, ведущий к Йошкар-Оле, закладывался с расчетом на перспективу. Запасы воды оказались огромными.
Новое строительство не все приняли безоговорочно. Многие писали жалобы: что, мол, вы делаете, ведь потом все провалится. Но скептики просчитались. По сути, столица уже почти сорок лет живет за счет Арбан-ского водозабора, а провалов нет, и качество воды не ухудшается. Почему? Подземные реки залегают на глубинах до 30 метров. Пока дождевые и талые воды просочатся до них через толщу земли, они естественным образом отфильтровываются и насыщаются минералами. Температура под землей круглый год постоянная - около + 4оС. Так было 40 лет назад, так будет и через 100 лет.
Гидрогеологу Василию Семину за то, что он сделал для столицы, город должен поставить памятник. Хорошая вода - это здоровье. По сути, за эти 40 лет Василий Иванович подарил йошкар-олинцам десятки тысяч лет жизни. Представляете, что было бы, если бы мы сегодня пили загрязненную до предела волжскую воду, в которой и рыбе-то живется неуютно. Попробуйте водичку из крана в Казани или в Чебоксарах и сразу почувствуете огромную разницу с нашей".
Госплан сверяет план
Между тем волжский водовод из планов никто не вычеркивал. "Из Совмина РСФСР запросили,- продолжает рассказ Евгений Иванович, - чего вы там возитесь, не начинаете строить. Я докладываю: так и так, по водоводу еще идут проект-ные работы, а мы город водой уже обеспечили, и необходимость в нем отпала.
Москва потребовала письменный отказ от строительства, при этом прозвучало предупреждение, что в случае чего вся ответственность ляжет на нас. Естественно, взять ее на себя никто не захотел. Это ведь палка о двух концах, а вдруг с Арбанским водозабором что случится. Я всячески пытался доказать, что наше решение было верным. Единственным человеком, поддержавшим меня, был второй секретарь горкома партии Анатолий Смирнов.
Мы написали официальное решение горисполкома с отказом от строительства, который ушел в Госплан. И наш объект исключили из титульного списка. В Москве меня предупредили: отвечать, если что, бу-дете лично. Я сначала не воспринял это серьезно. Ну, чем я мог ответить? Партбилетом, должностью! Судить-то меня не за что. Как не за что, услышал я в ответ. Вы же авантюрист, а авантюризм - это преступление. Конечно, неприятно было слышать такие слова. Мы ведь сэкономили стране большие деньги, намного раньше планировавшихся сроков дали горожанам чистейшую воду. В общем, решили проблему, а тут тебе такой ярлык приклеивают. Ничего, привык со временем".
Справедливости ради отметим, что поводов прослыть авантюристом за время своей работы Евгений Иванович давал еще не раз. Чего стоит только строительство микрорайона Сомбатхей, когда вместо осушения заболоченной поймы реки М.Кокшаги городская администрация выбрала свое решение - намыть грунт из реки. Что было бы с новым городом, если бы его построили в осушенной яме? Но это уже другой рассказ.
Валерий Кузьминых.
