Ничейные детдомовцы
До прошлого года у Димы были только старшие - две сестры и один брат. Это родные дети Елены Павловны. Они уже выросли, вот уже несколько лет живут и учатся вдали от родительского дома, в Москве и Йошкар-Оле. После их отъезда заскучала мама настолько, что решила взять чужого ребенка. Муж поддержал жену. Так в их семье появился трехлетний Дима, которого родная мать годовалым оставила в Доме ребенка.
А в прошлом году Акоскины взяли из Люльпанского детдома еще Максима и Юлю — брата с сестрой. И к ним судьба оказалась жестока: с малых лет ребята воспитывались в государственных учреждениях.
Стали дочками-сыночками
Никто не спорит, что воспитанники детских домов обеспечены всем необходимым. У них есть и крыша над головой, и теплая кровать, и вкусный стол, и многое еще из того, что необходимо человеку. Но сегодня никто и не скрывает, что эти дети обделены родительской любовью. А без нее растет маленький человечек, как былиночка в поле, с малых лет вынужден сам думать о себе, о своем месте в этом мире. И чем дольше ребенок находится вне семьи, тем сложнее ему потом входить в нормальную семейную жизнь, которая, по сути, является самой надежной опорой для взрослых и детей.
Эту простую истину Елена Павловна усвоила очень хорошо. Первый ее приемный сынок в три с половиной года попал в обычную семью.
- Он освоился в доме сразу, как только мы его привезли. Все говорил: «Это моя кровать, а это мой стульчик», - вспоминает сегодня его приемная мама. Мальчик оказался тезкой родного сына Акоскиных, поэтому сразу стал в семье Димой-младшим. Но таким же любимым для всех. В такой заботе и ласке он живет уже шесть лет, и называет Елену Павловну «мамочкой», нежно поглаживая ее то по руке, то по плечу, а то, просто обняв и прижавшись всем телом к той, которая стала для него ближе родной матери.
Дочка плакала, когда мама уходила на работу
Иное дело Юля и Максим. Они попали к приемным родителям в том возрасте, когда ребенок уже многое осознает: Юле было шесть, а Максиму восемь лет. Правда, в отличие от старшего брата его младшая сестренка практически сразу почувствовала себя дома, она и слушать не хочет старших, что мама Лена ей не родная. Для Юленьки она настолько самая-самая, что ради спокойствия младшей доченьки, которая всегда плакала, когда Елена Павловна уходила в ночную смену, женщина отказалась от работы.
Правда, ее новым папе и маме пока не удалось отучить Юлю и Максима очень громко разговаривать. Эта привычка, как и некоторые другие, мягко говоря, не свойственные детям, осталась у них с детдома. Их, конечно, можно понять – с детских лет они оказались среди десятков таких же мальчишек и девчонок, а каждому ребенку хочется быть единственным – услышанным, понятым, приласканным.
Материнская любовь отогреет
Максим пока еще только «отогревается» в новой семье. Ему, привыкшему к детдомовскому распорядку, пока трудновато привыкать к иным отношениям, в основе которых - родительская любовь и большая ответственность взрослых за него, за его сестренку, нового брата. И речь идет не только о том, чтобы накормить-напоить и обуть-одеть. Родители считают важным многому их научить, что так необходимо в домашнем обиходе: от самого просто, например, вскипятить чайник или начистить картошку, до более сложного, как ухаживать за скотиной, трудиться на огороде.
- Без любви к детям никак нельзя. Они это очень чувствуют, - рассказывает Елена Павловна. – Пожалела ли, что взяла приемных детей? Нет. Да и не думаю я об этом. Сейчас для меня главное, как их на ноги поднять, кем они станут, когда вырастут.
Согласитесь, чем раньше родители задумываются над этим, тем лучше они понимают, что нужно их ребенку. А это залог его доброго будущего.
Дима, приемный сын Акоскиных:
- Моя мама - хорошая, красивая, она самая добрая. Мы с ней часто играем. Да, я помогаю маме. Летом кормил скотину. Маленьким ведерком воду таскал, чтобы скотину кормить. Еще собак, кроликов, кур кормил. С Юлей и Максимом помогали посуду мыть. А еще тыквы перекатали. Это запас на зиму. А еще мы ходили за грибами, землянику собирали.
Я вот в церковь хожу по воскресеньям и за маму молюсь, еще за сестер, братьев. Свечки ставлю.
