Жизнь прошла на родных берегах Уржумки
– Это - я. Не узнать? Да где же узнать: я здесь молодая, красивая, чернявая, в марийском наряде. А это мой муж, - и, немного помолчав, добавила, - я от него восьмерых детей родила, на войне здоровье погубил, ушел в мир иной. Это сын Ленька… его тоже не стало, «сгорело» его сердце на работе, много лет на руководящих должностях был. Это дочери, они уже все на пенсии. Их у меня пятеро было. Дочь в 16 лет похоронила. Порок сердца. А сын один остался, Толик мой в Ставропольском крае с семьей живет, специалист по деревообработке.
Она говорила медленно, постоянно прерываясь, как будто оглядываясь назад, в прошлое. Так мы и сидели с нею на диване, а рядышком две дочери дополняли ее рассказ.
В 1918 году в семье Дмитрия Гавриловича и Анны Филипповны Аксёновых родилась она четвертым ребенком. Семья была по тем временам не из бедных. Имели свое немаленькое хозяйство. В семь лет пошла в земскую школу, но проучилась только один год. Надо было управляться по дому: и прясть, и нянчиться с сестренкой, и по хозяйству успевать. Тяжелый крестьянский труд познала сызмальства. А потом подростком, в четырнадцать лет, пошла на лесозаготовки для деревообрабатывающего промкомбината. Работала не жалея сил, наравне с взрослыми. Росла озорной и шустрой девчонкой, в обиду себя не давала. Как только начали организовываться колхозы, родители одними из первых вступили в колхоз, отвели на ферму корову, лошадь, отдали зерно, картофель, отдали даже частные постройки для строительства колхозных амбаров. Да и сама она пошла в колхоз. Так и работала до шестидесяти одного года.
В войну ели баланду из торфа
Перед самым началом Великой Отечественной войны, в 1940 году, вышла замуж за Николая Ведерникова. Через год родился первенец, а еще через год мужа призвали на войну с фашистами.
Вот тогда наступили самые трудные времена. Вкус баланды из торфа помнит до сих пор.
– За торфом ходили пешком к деревне Ноледур, возили его на маленькой коляске, это двадцать-то километров. Была вырыта траншея, вот оттуда и брали торф. А потом выставили там охрану, чтобы торф не воровали. Иногда на колхозной лошади привозили телегами торф и делили поровну. А что делать? Кушать-то надо что-то. Мой трехлетний малыш отказывался кушать эту торфяную баланду, отворачивал лицо, так голодный на руках и умер, когда возвращалась с ним из Ашлань-Вершины.
При этих словах из глаз Анны Дмитриевны выкатились крупные капли. Какие они были по счету, эти слезы, знает, наверное, только она. Боялась написать на фронт мужу, что их ребенок умер от голода. Он узнал, только когда прибыл на побывку.
Лозунг «Все для фронта, все для Победы!» воодушевлял тружеников тыла, и поэтому отдавали они все, до последнего: зерно, мелкую картошку. Хотя вокруг села стоял лес, печку топить было нечем. Не разрешалось брать даже хворост.
- Помнится, как с женой моего брата везли на санках дрова из лесу, а навстречу работник сельсовета. Заставила вывалить из санок дровишки, забрала пилу и топор. А за солью ходили в Русский Турек, в Кировскую область. Один стакан соли стоил 150 рублей. Купим пять килограммов и тащим на себе, - продолжает Анна Дмитриевна. - А там, на берегу реки Вятки, соль лежала целыми горами.
Старость не в тягость, когда кто-то рядом
Когда в 1946 году вернулся муж после войны, начали с нуля. Был маленький чугунок и дырявое ведро. Так потихонечку стали жить-поживать да детей наживать. Всего народили семерых после войны. Дом построили. Детям своим во всем показывали пример. Орден «Материнская слава» всех трех степеней – это ли не пример для подражания детям, двенадцати внукам и восьми правнукам!
В 2010 году на жилищный сертификат, выделенный государством как вдове участника войны, приобрели в поселке Мари-Турек благоустроенную квартиру, все ж ближе к цивилизации.
– Жили бы дети или внуки в родном Мари-Биляморе, то, может быть, о переезде не помышляла бы, – говорит Анна Дмитриевна. – А оставаться в одиночестве, да в старости одной – тяжелая доля.
Действительно, беда наша общая в том, что мы слишком мало знаем о старости. Готовим человека к школе, к выбору профессии, к труду. Вроде бы на всю жизнь перспектива: учиться, трудиться, обзаводиться семьёй. А дальше что? Вот и застигает старость человека врасплох. Ему самому трудно в себе разобраться, приспособиться к новым ролям, а где уж другим его понять. А если старость застигла тебя одного?
- По утрам в новой квартире стою у окна, смотрю, как люди спешат на работу, а я их провожаю. Взглядом. Детишки в школу бегут. Тоска! – сделав паузу и перевернув страничку своего рассказа, пожилая женщина продолжила. – Знаете, человеку много надо и в шестьдесят, и в семьдесят, и в девяносто лет. Люблю слушать марийское радио, иногда сижу часами, вспоминая молодость, реку Уржумку. Иногда газетки почитываю, чтобы потом внукам, правнукам и детям своим рассказывать. Не о болезни же им говорить, лучше об удивительном мире.
Женщине не к лицу быть властной
У старости разные лики. В них отражение прожитой жизни, характера. Есть люди очень деликатные. Радуясь приходу в дом человека, испытывают в то же время неловкость, что не могут сами себя обслужить, и вынуждены кого-то обременять. Другие требовательны и капризны. А есть те, кто мужественно переносит невзгоды и не позволяет себе опускаться. Вот к этой категории и относится Анна Дмитриевна Ведерникова. Она счастлива тем, что старость свою доживает не в одиночестве, а в живом общении с самыми близкими ей людьми. Ведь живое общение со своими детьми порой важнее хлеба.
Прощаясь, я спросил Анну Дмитриевна, что помогает ей в жизни?
– Не конфликтовать и ни с кем не ругаться, не быть властной, - немного подумав, ответила она. - Женщине это не к лицу.
