После школы была война
- Мы жили в городе Пестово Ленинградской области, - вспоминает Надежда Александровна. - Отец — старый коммунист, которого не раз переводили с места на место. А мы следовали за ним. После советско-финской войны его направили в отошедший к СССР поселок Райвола на берегу Финского залива — помогать восстанавливать хозяйство. Разумеется, вместе с семьей.
К началу Великой Отечественной Надя как раз заканчивала школу — сдавала выпускные экзамены. Но грянула война, началось наступление врага, и всем пришлось эвакуироваться в Ленинград. При этом отца по велению того сурового времени оторвали от семьи, определив в воинскую часть.
Нетрудно догадаться, что представлял в это время город на Неве! Его наводнили беженцы из западных областей, захваченных фашистами, и население города выросло в полтора раза — с двух до трех миллионов человек.
Одна в огромном городе
Жилья, нормального питания, каких-либо сносных условий для приезжих не было. Все мечтали об одном — вырваться отсюда, сесть в поезд и уехать на восток. Однако сделать это было не просто трудно, а почти невозможно. Эшелоны приходили и уходили бессистемно, причем в вагоны сажали только матерей с детьми, а Надя и другие выпускники из ее компании считались уже большими. И в Райволе до отъезда, и в Ленинграде они без дела не сидели. Трудились на уборке, различных подсобных работах, не выбирая - куда пошлют.
Жизнь в огромном городе, застигнутом войной, удавалось организовать лишь частично, многие процессы происходили стихийно. Однажды случилось так, что внезапно подали эшелон, и мать Нади с двумя младшими дочерьми сели в него — терять время было нельзя, следующий случай мог и не подвернуться. А Надя вовремя не сориентировалась — и осталась. Дальше началось самое трудное — рассчитывать можно было только на себя. Хотя отец, в отличие от матери, из Ленинграда не уезжал, он был обязан подчиняться жесткому военному распорядку и помочь дочери ничем не мог.
«Поезд жизни»
- Жить в доме, откуда уехала мать, я не могла, - рассказывает Надежда Александровна. - Одной в такое время было слишком страшно, поэтому мы держались друг друга. Ближе к ночи кто-нибудь из нашей компании находил заброшенный сарай или другое подходящее местечко — лишь бы не остаться на улице. Там мы и располагались. Следующую ночь проводили уже в другом месте. Что ели? Да что придется. Например, огромные массы людей с детьми, с узлами собирались на перронах вокзала, поджидая случая уехать. Время от время туда приезжали машины с хлебом, из городских столовых привозили бачки с едой, кормили людей. Кому-то удавалось поесть, кому-то нет — как повезет. Бывало, появлялся поезд, и все, оставив еду, бросались к нему — лишь бы успеть!
Лишь однажды удалось попасть к отцу. Его на время выпустили из воинской части, он пообщался с дочерью, посадил ее на машину, дал хлеба на дорогу — и больше она его до конца войны не видела.
Но в конце концов повезло и Наде — она и еще двое из практически распавшейся компании каким-то чудом сели на поезд, буквально вскочив на подножку. Во время пути их не раз сгоняли, но они вновь и вновь умудрялись забраться в вагон. А что еще им оставалось? Учитывая, сколько ленинградцев погибло в годы блокады, такие спасительные эшелоны впору называть «поездами жизни»
Орден и звание за мирный труд
Так, с приключениями, Надя добралась до города Кинель Куйбышевской области, где нашли временное пристанище мать с сестрами. Дату назвать не может, помнит лишь то, что была осень.
Работать на новом месте приходилось много и трудно, в том числе на Куйбышевском авиазаводе, в конторе «Заготзерно» и других организациях. Голодно было всюду, но на заводе хотя бы давали паек мукой!
Потом, когда врага погнали на запад, семья вернулась в освобожденное Пестово. Что же касается Марий Эл - в наших краях Надежда Александровна обосновалась в 50-е годы. Стала уважаемым человеком, была директором Дворца культуры Марбумкомбината и сумела так проявить себя, что удостоилась высоких наград. Одни из самых дорогих — звание заслуженного работника культуры МАССР и орден Трудового Красного Знамени.
Пережитое — сродни подвигу
- Писать-то особо не о чем, - скромно говорит Надежда Бузина. - Ничего героического я не совершила, - Просто так получилось, что оказалась в Ленинграде в тяжелое время, но ненадолго. Вот мой отец провел там всю блокаду — с первого дня до последнего. Никуда не выезжал, сумел выжить и еще сколько-то работал потом в мирное время.
Но даже мы, не знавшие войны, догадываемся, чего стоило прожить несколько месяцев в городе, вокруг которого неумолимо сжимались клещи вражеского окружения. Не доведись такое никому!
Скоро Надежде Александровне исполнится 92. Пожелаем ей крепкого здоровья, долгих лет жизни, заботы и участия родных и близких, а также, конечно, мирного неба над головой. И низкий поклон от всех нас за пережитое в грозном 1941-м, которое сродни подвигу!
