Из крепкого рода
Его дед Никон служил еще в царской армии, где приобрел профессию коновала (ветеринара), а после службы занимался целительством. У него не один раз бывал в гостях известный хирург из г. Уржума Василий Саввич Самборский, как сейчас говорят, для обмена опытом.
А вот сын Никона — Владимир пошел по другой части. Он стал учительским инспектором в Уржумском уезде и первым просветителем из народа мари в Марийском крае, был директором в различных школах уезда. Семья часто переезжала с места на место. Старший сын Аркаша в 1930 году пошел учиться в первый класс в Мари-Биляморе, а закончил семь классов уже в Актыгашевской школе. И пошел работать трактористом в Косолаповскую МТС.
Кровавые бои на Малой земле
В первые дни войны девятнадцатилетний Аркадий Винокуров получил повестку на фронт и попал в морскую пехоту Черноморского флота.
В начале января 1942 года он получил первое ранение в боях под Керчью. Через четыре с половиной месяца — второе. В сентябре этого же года – третье, под Новороссийском на Малой земле.
Высадка десанта в первых числах февраля 1943 года в районе Новороссийска – особая дата для бойца Винокурова. Эта операция была проведена Черноморским флотом для содействия войскам 47-й армии Северо-Кавказского фронта в освобождении Новороссийска и Таманского полуострова. Тогда один из батальонов вел тяжелые бои за господствующую высоту. Когда противник начал окружать наступавшие подразделения моряков, начальник штаба капитан Савицкий с группой из 27 автоматчиков прорвался в тыл гитлеровцев. Внезапно и 
стремительно атаковав немцев, они уничтожили до двухсот гитлеровцев, а многих взяли в плен. Этот эпизод вошел в книгу «История 255-й морской бригады Черноморского флота в годы Великой Отечественной войны», которую в мирное время написал А.О. Савицкий. В ней есть такие строки: «… окровавленный лежал на берегу Цемесской бухты моряк 322 десантного батальона 255-й морской бригады Аркадий Владимирович Винокуров. Бой затихал. Вдалеке ползли тени людей. Они искали живых среди трупов. А трупов на Малой земле в ту ночь было в три слоя, а набегавшие волны приносили еще и еще. Услышав стоны, они вытащили из-под мертвых тел раненого моряка Винокурова…»
Два дня плыли до берега
Деревенская закалка и крепкое здоровье помогли и на этот раз выжить и встать в строй. Вылечился моряк – и снова на фронт. Однажды его корабль подбили с воздуха самолеты противника. Судно начало медленно погружаться в море. Берега не видно, вода «кипит» от разрывов снарядов и пуль, морская десантура прыгает в открытое море. Плывут кто куда. Винокуров и еще два моряка, уцепившись за какую-то большую доску, два дня и две ночи плыли к берегу. Ели все, что попадалось на пути в морской, соленой воде, – водоросли.
Наконец, без автоматов и матросских бушлатов в одних тельняшках они, обессиленные и голодные, выбрались на берег. Подобрали винтовки без патронов, но со штыками и побрели вглубь материка, считая, что попали в тыл врага. Вскоре на пути попалась землянка, откуда доносилась немецкая речь. Раздумывать времени не было. Не зная, сколько там фашистов и какое у них оружие, связной штаба Винокуров дал команду: «Полундра! В бой! Нам терять нечего».
Про тот рукопашный бой дядя, мне малому, но уже сознательному, рассказывал, что они прыгали друг на друга, как петухи. Видимо, фашистские моряки так же попали на берег. И тоже сидели в землянке с винтовками со штыками и без патронов. Их было на два человека больше, но наши десантники застали фашистов врасплох и всех уничтожили. Правда, досталось и нашим. Аркадию Винокурову ударом приклада винтовки раздробили ключицу на левом плече и воткнули штык в грудь, к счастью, не задев жизненно важные органы. Он снял тельняшку, намочил ее в крови, которой было «море» на сыром полу землянки, привязал концы к штыку винтовки. И с этим «знаменем» наши моряки вышли из землянки, опираясь друг на друга.
Недолго им пришлось тащить друг друга. Вскоре их подобрала санитарная машина и доставила в госпиталь. А он был переполнен. Бойца Винокурова положили в сарай, где не было половины крыши. Вскоре над ним появился немецкий самолет и «прошил» пулеметной очередью раненых. Одна из пуль угодила Аркадию в раненное плечо. И он потерял сознание.
Санитары решили, что боец убит и вынесли его из сарая. Три дня после авианалета он пролежал среди мертвых. Пока здесь не оказалась санитарка, которая услышала его слабый стон. И началась борьба за жизнь.
Санитарка дважды спасла ему жизнь
Когда дядя немного поправился, его комиссовали. Было это уже весной 1943 года. Домой его сопровождала та же санитарка, которая обнаружила раненого среди мертвых. И надо же — она вновь спасла ему жизнь! Дело было так. Они плыли на пароме по Волге, на пристани возле Нижнего Новгорода увидели мальчика, игравшего на бревнах, которые сплавляли по реке. Внезапно раздался гудок, баржа резко дернула и потащила за собой 
лес, а мальчишка сорвался в воду, и его закружило в водовороте. Мой дядя, у которого левая рука была прибинтована к телу, не раздумывая, бросился в реку. Схватил его правой рукой, и сам начал тонуть. На помощь им прибежала санитарка, она схватила багор и вытащила их из воды.
От трудностей не прятался и в мирное время
Приехав в д. Айглово, где и мужиков-то почти не было - все на войне, Винокуров возглавил колхоз «Пеледыш». Затем он – председатель Маныловского сельсовета, с июня 1945 года по сентябрь 1946 года – заместитель председателя исполкома Мари-Турекского райсовета, потом три года – председатель Мари-Турекского райпо, затем девять лет – заведующий отделом соцобеспечения исполкома райсовета. И так трудился до самой пенсии на руководящих должностях в родном районе и в Параньгинском, где ему довелось создавать объединение «Сельхозхимия», а затем и ПМК.
